Индия

Первобытные горожане

.


"Россия не знала феода и договорных отношений, все подданные были холопами царя. Сознание русского крестьянина было «первобытным», что приводили к неумению мыслить абстрактно. К примеру, числу недоступных крестьянскому пониманию абстракций относилось право, которое они были склонны смешивать с обычаем или со здравым смыслом. Это первобытное сознание у россиян живёт и в XXI веке.

Ещё 70-80 лет назад Россия была крестьянской страной, в которой они оставляли 70-80%. Людей с высшим образованием даже перед Великой Отечественной был 1% (перед 1917 годом — 0,8%). Сегодня большинство россиян — горожане всего во втором-третьем поколении, и они продолжают жить крестьянским духом своих предков.

Материальной стороной западного феодализма был феод, то есть собственность (земля или должность), временно жалуемая вассалу в качестве вознаграждения за службу. Практика предоставления собственности в условное владение служилому классу известна и в других местах, однако сочетание феода с вассалитетом есть уникально западноевропейское явление.

Россия знала единственную форму землевладения — аллод (вотчину), не связанный с несением службы. Отсутствие в удельной Руси какой-либо формальной зависимости между землевладением и несением службы означало, что там отсутствовала коренная черта того феодализма, который практиковался на Западе. Условное землевладение, появившееся в России в 1470-., было не феодальным, а антифеодальным институтом, созданным абсолютной монархией с целью разгрома класса «феодальных» князей и бояр.

Почему феодализм так важен для европейской цивилизации? Дело в том, что из феодальных институтов выросли некоторые из важнейших политических институтов современного государства.

Ключевым различием централизации западных государств и централизации России получается то, что в Европе государство сшивалось не только центральной властью, но и обществом, множеством договорных отношений, которые обязывали все стороны договоров, в т.ч. и королевскую власть. В России централизация происходила путём отъёма власти в пользу царя, т.е. подданные становились по отношению к царю всё более бесправными и отделёнными от политической власти.

В России не было слитых вместе владений, достаточно обширных, чтобы обеспечить своим хозяевам побочный продукт собственности — решающий голос в местной политической жизни. Российский магнат был подобен современному инвестору, владеющему акциями многих компаний, но не имеющему ни в одной из них контрольного пакета. Ещё больше это относилось к средним и мелким землевладельцам. У беднейших помещиков были наделы пахотной земли в одной или нескольких деревнях, которыми они владели совместно с другими помещиками. Человеку, взращённому на западной истории, трудно себе представить, насколько крайние формы принимало в России дробление имений. Нередко село с 400–500 жителей принадлежало тридцати-сорока помещикам.

Упомянутый быстрый переход в новые руки (и параллельно раздробление поместий) происходили ещё потому, что в России никогда не было ни майората, ни права первородства. В результате земли делились поровну между всеми наследниками и тем самым дробились. Одним из следствий этого процесса было то, что не накапливались большие состояния — разбогатеть в России всегда можно было только от государства.

Из сказанного примерно просматривается старый режим как вотчинный строй — когда всё замыкается на вершину, на царя, а остальные — его холопы.

Сознание русского крестьянина было, если использовать терминологию старого поколения антропологов вроде Леви-Брюля, «первобытным». Наиболее выпуклой чертой сознания такого типа является неумение мыслить абстрактно. Крестьянин мыслил конкретно и в личностных понятиях. Например, ему стоило больших трудов понять, что такое «расстояние», если не выразить его в верстах, длину которых он мог себе представить. То же самое относится и ко времени, которое он воспринимал лишь в соотнесении с какой-то конкретной деятельностью. Чтобы разобраться в понятиях вроде «государства», «общества», «нации», «экономики», «сельского хозяйства», их надо было связать с известными крестьянам людьми, либо с выполняемыми ими функциями.

Но эта черта крестьянского сознания имела и свою скверную сторону. К числу недоступных крестьянскому пониманию абстракций относилось и право, которое они были склонны смешивать с обычаем или со здравым смыслом. Они не понимали законоправия. Русское обычное право, которым руководствовались сельские общины, считало признание обвиняемого самым убедительным доказательством его вины. В созданных в 1860-х волостных судах, предназначенных для разбора гражданских дел и управляемых самими крестьянами, единственным доказательством в большинстве случаев было признание подсудимого.

Крестьянину точно так же трудно было понять, что такое «собственность», которую он путал с пользованием или владением. По его представлениям не живший в своём имении помещик не имел права ни на землю, ни на её плоды. Крестьянин мог легко позаимствовать вещь, в которой, по его мнению, законный владелец не нуждался (например, дрова из господского леса), однако в то же самое время выказывал весьма острое чувство собственности, если речь шла о земле, скотине или орудиях других крестьян, поскольку эти вещи были надобны для заработка на хлеб.

Подобно другим «первобытным» существам, русский крестьянин обладал слабо развитым понятием собственной личности. Личные симпатии и антипатии, личное честолюбие и самосознание обыкновенно растворялись в семье или в общине, по крайней мере до той поры, как крестьянин получил возможность сколачивать большие капиталы, и тогда приобретательские инстинкты полезли наружу в самой уродливой форме. Деревенская община, мир, сдерживала антисоциальные инстинкты мужика — коллектив был выше своих индивидуальных членов. Хомяков как-то сказал, что «русский человек, порознь взятый, не попадёт в рай, а целой деревни нельзя не пустить».

Крестьянские восстания 1917 года были направлены прежде всего против крупных, высокопроизводительных поместий и хуторов созданных столыпинской реформой. Именно на гребне этой крестьянской революции (одной из сторон которой было разложение армии, составленной преимущественно из крестьян) и вознёсся к власти Ленин со своей партией.

Российская монархия была уничтожена, в конечном итоге, тем самым крестьянином, в котором она видела своего самого верного союзника"
Всё-таки, к Пайпсу следует относиться осторожно и критически, он везде неточен и тенденциозен, это медицинский факт, увы. В нём говорит силезский поляк (он себя считал именно поляком по рождению, не евреем), хотя, конечно, и еврей тоже. При том, что человек он учёный и обстоятельный.

Не могу вспомнить имени художника :)

Edited at 2016-10-23 01:46 pm (UTC)
Добрый день
>Не могу вспомнить имени художника :)< - Шульженко Василий Владимирович.
Re: Добрый день
Спасибо! В родстве ли он с Клавой?:)
Re: Добрый день
Вроде бы нет. Та из Харькова (и вся родня там жила). Как положено звезде советской эстрады замуж вышла за одессита-говоруна "Коралли" (Вольф Фроимович Кемпер). Сын, соответственно, получился Кемпером. :-)
Местами как-то вздорновато.
Не вдаваясь в оценки научного творчества проф. Р. Пайпса, могу сказать, что данный пассаж - примерно 800 слов - не вызывают у меня особых возражений. Вероятно, именно так и было, так и есть.