Индия

Итоги 2016 года и ночь c Арнонкуром

.


5 марта 2016 в Санкт-Георген-им-Аттергау мирно, в окружении членов семьи, отошел ко Господу Иоганн Николаус граф де ла Фонтен и д’Арнонкур-Унферцагт, праправнук эрцгерцога Иоганна Батиста Габсбурга. Ему было 86, а выглядел он на 65. И он был в твердой памяти, у дирижеров не бывает ни склероза, ни болезни Альцгеймера. Все остальные мировые события уходящего года на фоне тихой смерти от старости этого человека лично для меня как-то не слишком примечательны.

Сегодня ночью будут и небо, и фейерверки, и смешные обыватели. А у меня дома на большом экране будет Арнонкур, последний из живых людей страшной второй половины XX века и первый среди мертвых. С марта я не верил в его смерть, ибо осознать ее совершенно невозможно. До последнего дня года я об этом просто молчал. Да и сейчас какие-либо слова бессмысленны. «Много званных, но мало избранных» (Матф. 22:14) Мертвые с рождения мертвы, а живые и после смерти живы.

Супруга с дочерью уехали на праздники к родителям и дедушкам с бабушками, добрые наши сограждане с нуля часов и до утра будут рвать свои петарды, а значит и я могу не опасаться кого-то разбудить. Только сегодня я получу с оказией видеозапись его недавней постановки Missa Solemnis in D Major прямо из Вены от друзей. Акустику подключил недавно новыми толстыми бескислородными проводами. Спать все равно с 31-ого на 1-ое никому не дадут. Поэтому у меня на сегодня складывается одинокий музыкальный торжественный вечер, прямо как в старые-добрые времена. И это мило, правильно и славно.
И мы в последние дни напитываемся животворными "Временами года" в записи светлой памяти Николауса Арнонкура с Wiener Philharmoniker 2013 года: https://www.youtube.com/watch?v=l3O2K-LyJ9o
Все-таки Зальцбург это особенное место на земле, вроде Святой Земли или Рима, музыкальная столица Вселенной. Спасибо)
Вдохновленный, а отчасти и потрясенный суровостью поданного примера, поставил в новогоднюю ночь фуртвенглеровского Бетховена 43-го года.
В 1943 он играл 4-ю, 5-ю и 7-ю, какая звучала у Вас? Ниже 5-я.



Суровость моего намерения отчасти смягчили все таки два зашедших на чай и музыку вчерашней ночью мои близких, историк моды и архитектуры барокко и пианист. Где трое там уже не суровость, но стоицизм)
Как человек простой, больше люблю нечетные, но ради пущей суровости поставил диск с Четвертой. Потом, правда, не удержался и заслушал любимое исполнение Седьмой (Фуртвенглер, Зальцбург, 1954).
Я сложно отношусь к 7-ой, мне она не кажется однозначной, а исторический контекст ее создания и отзывы современников не вызывают оптимизма.

В Теплице произошло знакомство композитора с величайшим из со­временников — Гёте, на тексты которого он написал немало песен, а в 1810 году — музыку к трагедии «Эгмонт». Но и она не принесла Бетховену ничего, кроме разочарования. В Теплиц под предлогом лечения на водах съехались многочисленные правители Германии на тайный конгресс, что-бы объединить свои силы в борьбе с Наполеоном, подчинившим себе немецкие княжества. Среди них был и герцог Веймарский в сопровождении своего министра, тайного советника Гёте. Бетховен писал: «Придворный воздух нравится Гёте больше, чем это надлежит поэту». Сохранился рассказ (его достоверность не доказана) романтической писательницы Беттины фон Арним и картина художника Ремлинга, рисующие прогулку Бетховена и Гёте: поэт, отойдя в сторону и сняв шляпу, почтительно склонился перед князьями, а Бетховен, заложив руки за спину и дерзко вскинув голову, решительно идет сквозь их толпу.

Вызывает изумление, что эта сравнительно небольшая симфония, теперь столь любимая публикой, кажущаяся прозрачной, ясной и легкой, могла вызвать непонимание музыкантов. А тогда выдающийся фортепианный педагог Фридрих Вик, отец Клары Шуман, считал, что лишь пьяница мог написать такую музыку; директор-основатель Пражской консерватории Дионис Вебер объявил, что автор ее вполне созрел для сумасшедшего дома. Ему вторили французы: Кастиль-Блаз назвал финал «музыкальным сумасбродством», а Фетис — «порождением возвышенного и больного ума». Зато для Глинки она была «непостижимо прекрасной», а лучший исследователь творчества Бетховена Р. Роллан писал о ней: «Симфония ля мажор — само чистосердечие, вольность, мощь. Это безумное расточительство могучих, нечеловеческих сил — расточительство без всякого умысла, а веселья ради — веселья разлившейся реки, что вырвалась из берегов и затопляет все».



Мне трудно разделять оценки Михаила Ивановича, тем более представителей альтернативного человечества вроде Ромена Роллана. То, что нравится им, не может, к сожалению, понравиться мне. Но дело, разумеется, не в их оценке, а в том, что я и сам не высоко оцениваю 7-ю, и вот это самое бетховенское «Обнимитесь, миллионы!». Мне миллионы чужды, а вот Гёте и те, кого Бетховен "растолкал", дороги мне как защитники христианских устоев и высокой европейской культуры. И если бы он дожил до так называемой "Весны народов" 1848-1849 гг, еще непонятно на чьей он был бы стороне. Бетховен ходил опасно, местами совсем опасно. Он гений, но в каждом конкретном случае необходимо разбирать гений ЧЕГО. Да, я знаю за что любили 7-ю в ТР, но именно за это я это государство как раз и не слишком ценю и люблю.

Между прочим, Рихард Вагнер вообще называл 7-ю Бетховена «апофеозом танца» и даже действительно однажды пустился в пляс под эту музыку — в фортепианном исполнении. (Аккомпанировал же ему не кто иной, как Ференц Лист). Вагнер, конечно, тоже имел резкие и экстравагантные суждения, но он был личным другом Людвига II, никогда не бунтовал и к миллионам не обращался, но в ТР тоже был любим не за то, а вопреки)
На мой взгляд сталинский любимчик Ромен Роллан был насчет 7-ой абсолютно прав, сравнивая 7-ю с "бурной кермессой, народным праздничным гуляньем во Фландрии. Поразительно слияние самых разных национальных истоков в этом буйном круговом движении, объединяющем ритмы танца и марша: в главной партии слышатся отголоски плясовых песен Французской революции, в которые вкрапливается оборот украинского гопака; побочная написана в духе венгерского чардаша. Таким празднеством всего человечества заканчивается симфония"

Мне с Французской революцией, Весной народов, народным буйством и экстазом не по пути. Мне по пути с теми, кого Бетховен в процессе создания 7-ой намеренно унизил и оскорбил. А вот Наполеон, пасущиеся резво стада европейских народов, народные песни и танцы и пр. пр. это вещи с духовной точки зрения сомнительные. Сомнительны и их культурная ценность. Однако я хорошо понимаю за что 7-ю любит современный нам мир.
Ну вот, право же: "натурально лечу обнять, а она мне со второго слова объявляет, что Бога
нет. Да хоть бы с третьего, а не со второго слова, а то спешит!"

Ладно, Брамс - Дух там, положим, действительно веять не хочет, но Бетховена давайте уже
оставим на корабле обскурантизма.

И да, я не согласен с логикой Бродского о колхозах и Евтушенко. Если некто неназываемый любил не только Вагнера, но и Карла Мая (отца Виннету), вряд ли имеет смысл искать параллели между музыкантом и беллетристом. Это факт биографии неназываемого, и в одном предложении их имена могут встретиться лишь тогда, когда разговор идет о нем. То же, с поправкой на калибр,
относится и к Роллану.
У меня претензии только к 7-ой. Бетховена в целом оставить на корабле обскурантизма согласен. И без Бродского жизнь уже не жизнь, хотя вот Бродский, в отличии от Бетховена, совершенно точно континентальной европейской христианской культуре враг, идейный англоман (см., например, "Два часа в резервуаре"). Но враг при этом великий. А Бетховен не враг. Он, пожалуй, даже больший европейской духовной культуре друг, чем наш Александр Сергеевич Пушкин. У меня и в помине не было намерения отрицать в целом его величие. Наверное, когда он писал 7-ю слишком велики были его искушения. Впрочем, искушения не оставляли его и в 1820-х.
Огромное спасибо) За стерео отдельный плюс. Интерпретация превосходная. А что там за иероглифы, это просто взято откуда-то с китайского интернета?