Индия

С приближением столетия...

.
...многие отечественные сетевые ресурсы публикуют апологии великому прозрению февраля 1914 года нашего национального пророка Петра Николаевича Дурново, отмечая что он действовал не сам, но от имени всей правой части общества и Госсовета.

"Хотя «Записка» П.Н. Дурново поражает реалистичностью сделанного в ней прогноза, а также ясностью и логичностью приведенных аргументов, тем не менее, высказанные в ней мысли были характерны для консервативных кругов русского общества.
Как справедливо отмечал один из мемуаристов, к тому, о чем писал в «Записке» Дурново, призывал в то время «целый “хор” официальных правых». И это действительно было так.
Если обратиться к предвоенным взглядам таких русских консервативных публицистов и правых политиков как Ю.С. Карцов, Г.В. Бутми, П.Ф. Булацель, К.Н. Пасхалов, И.А. Родионов, А.Е. Вандам, Н.Е. Марков и др., то в них действительно можно обнаружить много общего с «Запиской» П.Н. Дурново, ибо все они также выступали против англо-русского сближения, желали избежать конфликта с Германией и оценивали потенциально возможную русско-германскую войну как «самоубийственную для монархических режимов обеих стран». Близок Дурново по внешнеполитическим воззрениям был и С.Ю. Витте, также считавший гарантом европейского мира русско-франко-германский союз, и потому выступавший противником англо-русского сближения. Перед началом Первой мировой войны Витте высказывал мысли очень сходные с теми, что нашли свое отражение в «Записке» Дурново. Доказывая тезис о губительности для России войны с Германией, Витте называл англо-русский союз «ошибкой, связавшей России руки». «“Война — смерть для России, — утверждал отставной премьер. Попомните мои слова: Россия первая очутится под колесом истории. Она расплатится своей территорией за эту войну. Она станет ареною чужеземного нашествия и внутренней братоубийственной войны… Сомневаюсь, чтобы уцелела и династия! Россия не может и не должна воевать”». Таким образом, Дурново не написал в своей «Записке» ничего такого, чтобы не было сказано и другими противниками втягивания России в войну с Германией, другое дело, что сделал он это наиболее ярко, точно и доходчиво.
Важно обратить внимание и на дату подачи «Записки» императору (февраль 1914 г.), которая далеко не случайна. Дело в том, что 30 января 1914 г. последовала отставка председателя Совета министров В.Н. Коковцова, и у консерваторов появился шанс добиться переориентации внешнеполитического курса страны. Давление на государя, оказанное со стороны Дурново, было продолжено его единомышленниками. М.А. Таубе сообщает в мемуарах о двух секретных собраниях петербургских «германофилов» в марте 1914 г., на которых было признано, что Россия не готова к военному столкновению с австро-германским блоком, и вступление в войну на протяжении еще трех-четырех лет явилось бы для нее актом «политического самоубийства». В связи с этим на заседании Императорского русского исторического общества, происходившем 26 марта в Царском Селе под председательством Николая II, консерваторы попытались убедить царя в необходимости избежать войны путем сближения с Германией. Однако Николай II, по словам мемуариста, ограничился замечанием, что, пока он царствует, мир со стороны России не будет нарушен"


На мой взгляд заслуживает так же интереса более ранняя критика П.Н.Дурново политики П.А.Столыпина, критика справа. "Другая ошибка Столыпина (согласно П.Н.Дурново) заключалась в том, что он видел в крестьянине­-собственнике потенциальную опору власти. Между тем крестьянин оставался угрозой, устранить которую с помощью уступок было невозможно. «Мужик воспринимался как враг, удовлетворить требования которого было немыслимо; заключить соглашение с ним — невозможно»"

Вот ведь как выходит. Предсказавший в точности все масштабные события наперед П.Н.Дурново знал и еще кое-что. А именно - что мужик не опора и не партнер, но враг. Всем, изучающим наследие Петра Николаевича, полезно обратить на этот факт пристальное внимание. Чтобы не было так - здесь пророка принимаем, а вот здесь не принимаем.
Мужика, как и всякую тварь, необходимо любить, а он тварь довольно ближняя. Любить, кормить, расчесывать, чесать пузо, назидать во всякой кротости и благочестии и чистить его клетку.
Не все же его именно пророком считают, а рассуждения людей именно так читают "здесь принимаем, а вот здесь не принимаем".
С другой стороны, про крестьян Дурново, наверное, прав. Упустили момент, когда из крестьянина можно было опору сделать, лет на сто опоздали... или нужно было соглашаться на любые условия мужика, чтобы уцелеть.
Уж не знаю, кто такие консервативные круги и германофилы - но вот противоположная им (желавшая повоевать) сторона не оставила вообще никаких вразумительных описаний мотивов своего желания.
Мотивы были, плотско-биологические. Братушки страдают под гнетом. Это они так думали про государство, проводившее государственную политику терроризма (Черная Рука и пр.) Ну и Проливы, конечно, а то что Проливы без Гибралтара не стоят ничего у них понять не хватало разумение.

Катастрофа состоялась ввиду влияния, которое вчерашний мужик получил на политику в государстве российском после 1905 года, это ж очевидно.
Да, точка зрения Дурново о невозможности видеть в мужике союзника имеет фундаментальное значение.
С 1909 года, хотя на самом деле раньше, начала очень сильно меняться армия. Вообще, история падения России это история расчеловечивания русской армии. Вчерашних мужиков на офицерских должностях к 1914 году уже было более половины, к концу 1916 дворян в армии осталось и вообще немного.

Edited at 2017-02-24 08:33 pm (UTC)
1) В эпоху массового общества, когда уже никто не решается править иначе, как "по благословению общественного мнения", желание нейтрализовать, если уж не привлечь к себе, мужика, вряд ли может быть поставлено в упрек столыпинской партии.

2) Нутряная германофобия русского общества, отчетливо воспроизведенная, например, на "думских" страницах КК Солженицына или в трилогии Алданова, позволяет предположить, что "эта страна" просто мечтала вырваться из удушающих объятий Биронов и Бенкендорфов, Шлецеров и Миллеров, чтобы вновь погрузиться в родную стихию Иванов и Василиев. Что и случилось; все рады до сих пор.