Индия

О свт. Игнатии Брянчанинове - ангел посреди суеверных ворон

.
Относительно свт.Игнатия важно понимать две простые вещи - он представитель русского Общества в среде русского духовенства, буквально - блестящий русский аристократ в рясе, и он - первый русский ортодоксальный христианский мыслитель уровня восточно- и западноримских святых отцов. Язык его книг это язык высокой русской дворянской культуры, язык Пушкина, Гоголя и Салтыкова-Щедрина, и этим они отличаются от многотонной духовной макулатуры церковнопоповских сочинений XIX века, написанных корявым и казенным, обезличенным и низким, перегруженным штампами и интеллектуально бедным мизерабельным "подлым" языком. Но дело не только в дворянской литературной форме сочинений свт.Игнатия, но так же и во внутреннем содержании его книг. Если не брать XX век и эпоху Новомучеников, если говорить об истории Русской Церкви от X и до второй трети XIX века включительно, то свт.Игнатий является первым и единственным ортодоксальным богословом восточной традиции и церковным писателем русского происхождения, поднимавшем на должном уровне аскетическую и догматическую проблематику Вселенской Церкви. В России до него не было ни одного местного автора, которого не стыдно было бы поставить в один ряд с классическим грекоримским патристическим наследием (догматическим, аскетическим, нравоучительным), он абсолютно уникален для всей истории русской церковной словесности. И второе вытекает из первого. Русскую церковно-дидактическую среду свт.Игнатий не выносил и никогда не являлся ее частью. Он с симпатией относился к простому монашеству, но терпеть не мог самозванных русских народных учителей аскетики, младостарцев своего времени, и даже с собственным духовным отцом, уже приняв постриг, вступил в неразрешимый конфликт. А в отношении белого духовенства своего времени он вообще советовал культурным людям своего собственного круга никогда не вступать даже в диалоги с ним, не искать от него тем более "духовного руководства", не сходиться близко и жить исключительно святоотеческим научением и умом.

Церковная среда его эпохи не имела ничего общего с блестящими византийскими образцами или какими-либо мифологическими представлениями о благочестии других христианских государств и эпох. Она напоминала то, что мы имеем в России и сейчас - крайне невежественное, одновременно агрессивное и рабское, сборище темных народных масс с бесконечным количеством внутренних разделений и суеверий, в котором отдельные благородные, честные и живые люди просто терялись на общем фоне или спасались на почтительной дистанции от этого "духовного" болота, состоящего преимущественно из вони, сплетен, тщеславия, зловерия, подобострастия, лицемерия, духовного садомазохизма, "православного" язычества, стяжательства и лжи. Своеобразной антитезой этой картинке "народного православия" выступала картина не менее печальная - русская религиозная философия, т.е. духовные искания так же малограмотных в церковных науках (и вообще в каких-либо науках) разночинцев. Русское Общество смотрело на эти круги народной религиозной мысли отстраненно и грустно. Никто не отрицал Христианства, но в попы представители русского Общества не шли. Честно говоря, даже вот и исповедоваться попам представители культурных русских фамилий не очень-то хотели и могли. Что такое осквернение? Это смирение высшего перед низшим. Как мог человек из культурной русской семьи исповедовать свои помыслы недавней бурсе? Дворяне и бурсаки даже и говорили-то на разных языках, разной была культура и понятийный аппарат. Но в лице владыки Игнатия русское Общество обрело в Церкви СВОЕГО. А в лице русской бурсы, в безбожной среде которой и сформировалось в итоге русское революционное якобинство пополам с будущим русским живоцерковным революционным попьем, русский народ обрел своих.

Дмитрий Александрович Брянчанинов на 1830-ый год был блистательным молодым инженером-поручиком, личным протеже Николая 1, чтецом-декламатором в доме президента Академии художеств А.Н.Оленина (его литературные вечера посещали, в числе других, А.С.Пушкин, И.А.Крылов, К.Н.Батюшков, Н.И.Гнедич). Однако, потеряв здоровье, за один только 1831-ий год потомок старинного рода, литератор, инженер и офицер был пострижен в монашество с именем Игнатий и стал настоятелем монастыря - такой стремительной карьеры в Церкви не делал до него никто. А еще через 2 года он стал по Высочайшему распоряжению архимандритом Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом. Т.е. Общество получило в Церкви СВОЕГО духовника - вот, собственно, и все.

Брянчанинов это Пушкин от церковной русской науки. Как Пушкин являлся создателем нормативного светского русского языка, так Брянчанинов - церковного. А его непосредственный начальник, митрополит Московский Филарет, за все ковы, чинившиеся им при жизни Святителю, вероятно, ответит перед Господом Всеблагим, и все его благодарные последователи вместе с ним.
Помню, читал о жительстве молодого монаха Игнатия (Брянчанинова) в Оптиной пустыни, под началом старца Леонида (Льва). Иеросхимонах Лев достаточно жёстко "смирял" Игнатий (так можно заключить из прочитанного), гонял его, понукал, как последнего денщика; правда, в монастырях так принято, это дело обычное. Упрекал монаха Игнатия в гордыне, что, мол, ушёл из Оптиной. Скажите, пожалуйста, а есть ли что-то о конфликте, как Вы написали, Игнатия с Львом Оптинским? Именно о конфликте. Игнатий уходил из Оптиной не потому, что Государь вызвал его поближе к Петербургу, а именно из-за духовных разделений с оптинцами?
Учение Церкви, выраженное Шестым Вселенским собором, запрещает причащение реже, чем раз в три недели. Но в Оптиной старцы специально предупреждали не причащаться чаще одного раза в пять недель. Один Брянчанинов православнее всей Оптиной вместе взятой, конечно. Тут нет вариантов и предмета для дискуссии - либо ты с Церковью в данном вопросе, либо с синодальным православием вообще и Оптиной, в частности.

Конфликт свт.Игнатия с Оптиной цензурирован, глубоко эшелонирован, легендирован - последние люди, знавшие о нем всю правду, умерли в начале XX века. В России нельзя было о нем публично говорить, потому что Оптина, какая бы она не была, была все же ЛУЧШИМ ЧТО БЫЛО. Лучшим, если не считать свт.Игнантия, конечно.
Да, конечно, он ушел именно из-за духовного разделения - великий Лев Оптинский, духовный отец Макария Оптинского и Амвросия Оптинского, может быть и был значительной величиной для русского простонародья, но вот не позволять человеку причащаться еженедельно и даже ежедневно, если есть к тому желание и возможность, это совсем против Св.Отцов. Настолько против, что дальше уже туши свет. Дело ведь не в том, что он там как-то Игнатия "смирял", а в том, что он ни на один его духовный вопрос ответа дать не мог, а к причастию "по синодальному" подходил.