Как бы про Каталонию

.
Бесконечно понравилась фраза: «Будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки Гарсии Лорки, а не брехню какого-нибудь каталонского Тараса!»

Приятна тут зрелость отечественной интеллигенции, подтрунивающей над Бродским. Бродский - не Ленин и не Бог. Какие-то прям качели. Чем более дичает добрый наш народ, тем сильнее русская интеллигенция. И это, наверное, правильно и хорошо.
А ещё Федя Крашенинников очень не любит Франко, и девиз Вашего журнала hemos pasado ему бы бесконечно не понравился:

"Лидеры каталонских сепаратистов с большим вдохновением поминают франкизм, и если бы с тех пор ничего не поменялось, то, конечно, все симпатии должны были бы быть на их стороне: каталонцам запрещали говорить и учиться на своем языке, у них не было никакого самоуправления, центральная власть душила свободу и попирала права человека."
Ну, это просто он, наверное, не знает, что все было строго наоборот - каталонцы потому и помирились с республиканской (т.е. коммунистической) властью чтобы вместе воевать против Франко. И когда Франко победил испанские христиане устроили Каталонии массовое расселения, чего обидчивые каталонцы не могут простить Испании до сих пор.
Тем паче что "русский интеллигент" из всех испанских поэтов вспомнил только левака-жертву гомофобии. Лорка правда самый великий испанский поэт, аналогичный Пушкину?
Нет, конечно. С Пушкиным вообще нельзя сравнить ни одного европейского поэта, даже каких-нибудь Гомера, Овидия или Вергилия, поскольку ни один из европейских поэтов не создавал практически с нуля и практически в одиночку новый литературно-поэтический язык. До конца XVIII века в России вообще не было поэтов (пиитов), писавших по-русски. Первым был Державин и первый блин был, как известно, комом - как поэта русские Державина не читают и правильно делают. Пушкин был первым, создателем самого явления (русской поэзии) и даже, по-сути, литературного языка (потому что до него не было не только русской поэзии, но и русской беллетристики), поэтому он и есть "наше все".

А Лорка, напротив, действовал в стране с богатейшей литературной традицией, ничего принципиально нового он не создал. Какие-нибудь Лопе де Вега и Густаво Адольфо Беккер неизмеримо выше него.