Hemos pasado (anton_grigoriev) wrote,
Hemos pasado
anton_grigoriev

Categories:

les misérables и как с ними познакомиться

.
Оригинал взят у mmekourdukova в les misérables и как с ними познакомиться

Можно эпиграф?
Да меня, отец, всего-то две вещи и удивляют на всём белом свете. – И показал два пальца, чтобы мудрец не сбился со счёта. – Первое – это почему на небе горят частые звездочки. А второе – отчего я такой добрый и терпеливый при моей-то тяжёлой жизни ?
Эммануил Михаил Успенский

Непереводимое на русский слово, очень мною любимое по случаю его полисемантичности (на всякий случай – название романа Гюго было переведено на советский язык совершенно мимо, отверженность к мизерабельности никакого отношения не имеет. В густом пучке значений этого слова есть много чего – но того, что подсунули читателю идеологически подкованные  советские традукторы, там как раз и нет).  Пучок, говорю, густой и очень разветвленный, и можно в нем выделить три направления. К трём сферам, в зависимости от контекста, может относиться французская «мизерабельность»:

- к экономической  (и тогда она означает бедность)

- к сфере судьбы (и тогда она означает несчастье)

- к сфере нравственной  (и тогда она – подлость).

Собственно, русское слово «подлые» в его старинном значении как раз и было бы наиболее точным переводом заглавия знаменитого романа. Но русские «подлые» в наше время настолько соскользнули от социально-экономического и «судьбинного» аспектов к нравственному, что перестали покрывать весь спектр смыслов, покрываемый «мизераблями». Нынешний подлец - это просто мерзавец. Французское же слово никуда не соскальзывало, оно сохранило все три грани – но зато практически исчезло из современного языка, вместе со своими производными отъехало в лагерь архаизмов и высокостильного выпендрёжа.

А почему я про это вдруг заговорила. 

У френда давеча задели крылом тему знакомства детей или подростков с феноменом вот этой самой мизерабельности. Помянули буколические времена, мальчика Серёжу Каренина. Который, когда мамочка его ещё не сбежала к любовнику, уже начал чувствовать нечто неназываемое (оно для детей почти всегда неназываемое), но несомненно мизерабельное в третьем смысле слова (первыми двумя вокруг Серёжи Каренина и не пахло).

А ещё я очень люблю рассказ Л. Улицкой «Дар нерукотворный» . Если кто вдруг не читал, напомню, что там чистенькие московские пионерки, вместо задуманной ими героико-идеологической пресс-конференции, с размаху вляпываются сразу во все три аспекта мизерабельности в превосходной степени.

У меня такого не было, чтобы прямо с размаху да ещё и вместо задуманного противоположного (встречи с возвышенным). У меня было регулярно по чайной ложке. Но что удивительно – в детстве почти всегда в этих чайных ложках присутствовали все три аспекта мизерабельности разом. Выражаясь яснее:  в детстве я была почти совершенно глуха к подлости (в третьем, современном значении) представителей своего собственного социально-экономического слоя. Был у меня в уме вот тот синкретизм, неразрывное триединство, которое в своё (очень далёкое) время породило французский термин «мизерабль».

А потом синкретизм кончился. В младших классах запущены были первые вши в голову, годам к двенадцати мне уже было ясно как день, что мизерабли мизераблям рознь. При этом, разумеется, речь шла не об абсолютной нравственной шкале, а об относительной, от меня самой возведённой. Про абсолютную я ничего тогда не знала.

А у вас как было? Как протекало ваше знакомство с феноменом?  Если не секрет, конечно.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments