Индия

Дедушка, бабушка и степени свободы

.
История повторяется в виде фарса не только для общества в целом, но и для индивидуальных семей. В 1920-1930-х мои дедушка и бабушка Валентин Иванович и Екатерина Георгиевна были прихожанами непоминающих иосифлянских общин в СПБ (Ленинграде). Сначала они ходили в легальный открытый иосифлянский приход, в Успенский храм на Васильевском острове, потом, когда иосифлянские храмы стали закрывать, на квартиры. Как видно по их письмам постепенно вокруг них стала растворяться их привычная среда, люди начали опасаться поддерживать с ними знакомство. И именно не сразу, а постепенно, по мере закручивания гаек режима. Хотя они, в общем, имели обычную работу и ни в каких контрреволюционных организациях в 1930-е не состояли. Но они были кем-то в прошлом, а манеры и вообще человечество свое скрыть от зверя невозможно.

Сейчас наступает похожее время, ужесточение режима. И теперь уже моя собственная семья чувствует исподволь, постепенно осторожные взгляды некогда открытых и близких людей, умолкание на полуслове, маленькие знаки готовящейся беды. Мы слышим со всех сторон советы близких уйти в тень, вспомнить о "новых законах", а некоторые прямо так и говорят - "с вами опасно". И действительно - я-то, в отличии от дедушки, не скрываю своих "антиобщественных взглядов", поэтому с нами еще хуже, чем в 1930-е с ними. Хотя, если разобраться, вряд ли я использую больше свободы и больше гневлю зверя, чем дедушка. В каждое время зверь оставлял нам разные степени и качества свободы. Ну а "с вами опасно" слышали вообще все члены свободных от богоборческого влияния христианских общин, слышали от своих христианских лже-братий все 1930-е годы.

Один близкий корреспондент мне сегодня написал: "Всегда удивлялся, немного восхищался и отчасти недоумевал тому, как бесстрашно тычете Вы своим стеком в клетки обезьяннего зверинца. Иногда поневоле полагал, что у Вас есть какие-то гарантии от возможных последствий. Сам я, по грехам своим и ввиду отсутствия любых гарантий, поступаю совершенно иначе. До сих пор меры воздействия носили точечный, несистемный, даже случайный характер. Связано это было вовсе не с опасениями какой-то общественной реакции - скорее наоборот, все происходило именно так в силу инерции и смутного чувства (у власть предержащих), что так делать не подобает. Сегодня, если дать отмашку толпе, мы с Вами не проживем и недели"

У меня нет никакой "протекции" и никаких "гарантий", как не было ее и у моих дедушки и бабушки, Валентина Ивановича и Екатерины Георгиевны. Но наше время от того выгодно отличается одним - вряд ли тронут мою семью, а с меня самого ввиду моей болезни все равно мало толку, как для зверя, так и для моей семьи. В общем, вопрос этот сложный.
А я вот думаю, что моя недавно обретенная дальняя родственница, с которой я имел вполне человеческий разговор по телефону, не решилась мне писать, как мы уговорились, после того, как ознакомилась с моим блогом :)
Вот, Сергей Сергеевич, вот... Что уж говорить о моем. Вы-то хоть разжигаете по-доброму и с сочувствием, а у меня с т.з. тов.майора совсем черная душа.
"По-доброму и с сочувствием" - очень хорошо:)

Каюсь, мне действительно часто недостает и сочувствия, и доброты, и юмора. Жизнь была с детства хотя и удивительно разнообразная, и не голодал я, и за все благодарен родителям, но жизнь моя все-таки была с 5-ого класса довольно трудная.