Смиренный инок Алексей Лосев - пророк в своем Отечестве

.
Этот ученых монах Катакомбной Российской Церкви и, по совместительству, классический филолог и профессор эстетики, из всего монашеского одеяния носивший лишь черную скуфию, предрек нашу эпоху до мелочей. Наверное, святой. А уж как он Русь-Матушку знал...Из А.Ф. Лосев. "Театрал" "Жизнь" (Повести, рассказы,
письма). Издательство АО "Комплект"

***

Однажды я видел сон.
Трудно назвать это сном. Сон и есть сон, больше ничего. У меня же это
было каким-то тихим умопомешательством (или я не знаю чем) и -- на всю
жизнь, на всю жизнь!
Где-то, на неизвестном месте, в непонятной обстановке, но на фоне
обширного пространства, -- не то городской площади (только не было видно ни
домов, ни людей), не то поля или какой-то равнины, мне почудился некий
предмет, который издали был похож на огромную пушку. Я находился вдали от
него и не мог в подробностях разобрать его очертаний. Подойдя ближе, я
увидел... Боже мой, что это такое? Неужели это то самое, что мне показалось,
неужели я не ошибся?
Да, я не ошибся. Передо мною оказался исполинских размеров мужской
половой член в напряженно-трепущущей форме, и только не было видно, кому он
принадлежит и есть ли такое существо, кому он реально принадлежит. Этот член
был несколько аршин длиною, а в ширину его могло бы охватить только
несколько человек. Он торчал под углом, примерно в 45°, над землей,
наподобие какого-то уродливого облезлого дерева.
Вдруг среди окружающей пустоты появились какие-то люди, -- да, впрочем,
в самых обыкновенных нарядах, в пиджаках и сюртуках и даже кое-кто во
фраках, -- самые обыкновенные люди, каких встречаешь на улице любого города
сотнями и тысячами. И стало этих людей набираться много-много. С каждым
мгновением толпа людей становилась все больше и больше, наполняя собою
пространство кругом этого члена; а откуда они появлялись, не могу себе и
представить. Эта толпа людей стала тысячной, стотысячной, миллионной,
миллиардной; она заполнила все пространство до горизонта, наполнила всю
землю, наполнила весь мир...
И вот поднялся на что-то высокое один человек из этой толпы, --
казалось мне, самый серый, самый невзрачный, самый обыкновенный человек,
немного сгорбленный и сутулый, с высоко поднятыми плечами, как бы от холода.
На нем была черная полусношенная рубаха-косоворотка и полинялая грязно-серая
кепка, надвинутая на лоб. На этом бесцветном плоском лице я не мог прочитать
ни одной идеи, ни одного замысла. Мне бросилась в глаза тупость этого
стеклянного взгляда и выпятившиеся вперед губы, которые свидетельствовали о
бессмысленной и наивной сосредоточенности на чем-то пустом и никчемном.
Бывает у людей такая баранья сосредоточенность на пустом предмете, когда
видишь сразу и всю мучительную напряженность этого лба и этих глаз и в то же
время полную бессмысленность и пустоту, полную бессодержательность того,
из-за чего возникло это сосредоточение.
Поднялся этот мещанин и, казалось, как-то неожиданно для самого себя
вдруг заговорил. Было видно, что он никогда не говорил на собраниях и что
ему трудно было связать несколько слов в цельную фразу.
-- А что ежели того... Так что, значит, этого... Ну, вот, как
говорится, упасть это... То есть, оно, конечно, не упасть, а того, ну, как
это? Значит, ежели того... поклониться, что ли... Да, да, поклониться
ежели... Вот этому самому члену поклониться... Да не то, что так просто, а
вот ежели эдак, как говорится, всем, всему, дескать, миру. Вот всем миром
взять, да и поклониться... А? Что, ежели, братцы, того... Взять, да и
ахнуть...
В ответ на эти слова начались невероятная суматоха и смятение среди
миллиардной толпы. Все забегало, засуетилось, заерзало. Появились вдруг
откуда-то жертвенники, алтари, и появилась их такая масса, что, кажется,
каждый из толпы мог иметь свой алтарь для совершения службы члену. Все
начали готовиться к богослужению, суетиться вокруг жертвенников и алтарей, и
вся необозримая толпа людей разделилась на отдельные группы, готовившиеся
начать всемирное поклонение новоявленному божеству. Казалось, что вся эта
необозримая толпа народа, все это вселенское человечество только и ждало
знака серого и невежественного мещанина в кепке, надвинутой почти на самый
нос.
И что же? В ту самую минуту, когда все было готово и по единому знаку
должно было начаться всемирное поклонение новоявленному божеству, началось
извержение семени из недр трепетавшего члена, и это свеже-пахнущее мужское
семя стало изливаться все больше и больше, стало превращаться в целый поток,
ручей, в целую реку, и эта река стала расширяться и углубляться, и в ней
стали утопать люди и их жертвенники и алтари. Началось бегство и растекание
людей во все стороны, а река семени стала превращаться в озера, в моря, в
океаны и поглощать в себе всех людей, всю землю. И весь мир потонул в этом
всемирном потоке семени.
Я смотрел и ждал, что будет дальше.
Новый вселенский океан поднялся до небес и затопил все самые высокие
горы. Но это продолжалось, кажется, недолго. Скоро эта густая влага стала
спадать, и показались там и сям отдельные горные вершины и горные хребты.
Было заметно, как постепенно и довольно быстро спадает влага и начинает
появляться суша. Земля с жадностью впитывала в себя семя, и нетрудно было
заметить, как происходило оплодотворение земли этим могучим и животворным
семенем. Земля шипела, и бурлила, и клокотала целой бездной зародышей,
закопошившихся в ней благодаря воздействию семени. Вся поверхность земли,
все дно морей и океанов, всю атмосфера, напоенная испарениями семени, --
вдруг наполнились миллиардами мельчайших живых существ, быстро появлявшихся
из животворной пены и быстро получавших ту или иную форму и размер.
Что это за существа? Люди? Дети? Да, это было что-то очень похожее на
детей, но только не дети... Дети не кувыркаются так бесшабашно, как эти
существа, не прыгают так высоко, не катаются, не дерутся, не хохочут так
безобразно. Боже мой, да ведь это все обезьяны, малые, большие, крохотные и
огромные -- обезьяны, обезьяны, обезьяны... И там, и здесь, и везде, и везде
-- одни обезьяны, одни обезьяны. Вся земля наполнена одними обезьянами, весь
мир состоит из одних обезьян, вся вселенная сверху донизу кишит обезьянами,
обезьянами, обезьянами... Где же те люди, которые только что были перед
этим? Неужели все они исчезли? И откуда эта уйма и бездна обезьянней
действительности?
И чем они заняты? Они все время неимоверно кривляются, хохочут,
передразнивают друг друга, кувыркаются, бегают, прыгают... Неужели нет
ничего и, главное, никого в этом мире, кроме обезьяннего гоготания и
обезьянних ужимок?
Позвольте! Вот они разделились по рангам, по чинам... У них целая
иерархия. Вот снизу наиболее простые и корявые из них; смотрите -- вот эти
шершавые идиотские морды и мясистые отвислые губы, эта дурацкая и хитрая
улыбка и коварный рот, готовый издать хохот, похожий на ржание. А вон повыше
-- живут на горах, морды почти без волос, и зубы не торчат так
отвратительно, лбы не так узки и нос почти человеческий, не столь откровенно
собачий. Эти более высокие существа все время гримасничают, ухмыляются,
стрекочут, но не прыгают и не кувыркаются так безобразно, как нижние...
Они--специалисты по сарказму, иронии, цинизму, и они -- философы и политики
издевательства, надругательства и злорадства. А вот и третьи -- живущие в
самих небесах, аристократы обезьяннего духа, архангелы и ангелы мирового
цинизма и злорадства, боги вселенского гоготания бытия над самим собою.
И обезьяны нижней сферы гогочут над неодушевленной природой, средняя
сфера обезьян гогочет над нижней, обезьяньи архангелы и ангелы гогочут над
средней сферой, боги гогочут над архангелами и ангелами. И над всей
обезьянней иерархией, небесной и земной, раздается хохот и гоготание единого
и истинного правителя всего обезьяннего бытия, универсально-мирового
орангутанга, хохочущего над всеми сферами бытия, небесного, земного и
преисподнего...
Постсоветский. Советский период заложил фундамент, который видел Лосев всю жизнь, но советских людей в некоторой мере стесняло "проклятое прошлое", они еще старались "выглядеть красиво". В этом "сне" Лосев видел 2017 год. Вот именно сейчас, а не в каком-нибудь 1986 году, мы живем в таком мире.
Да, Лосев - чрезвычайно ценный свидетель. Но есть ли у него не метафорические, а вполне рационально-аналитические тексты на тему антропологии и социологии фаллоцентрического мужиковника, который он наблюдал долго изнутри?
В советское время ничто подобное, естественно, не могло быть опубликовано иначе, чем в форме образов художественных, да и в этом формате публиковаться у классического филолога и музыковеда (его официальное лицо в СССР и содержание большей части его оплачиваемых советским государством трудов) не особо выходило, а после 1988 года не слишком достойные покойного люди уселись на его архиве. Кое-что мы видим по его дневникам:

23.9.1971. " Русский мужик энциклопедии составлять не горазд. Во-первых, напьётся, убьёт, его сошлют. Потом возьмут на поруки. Потом он вспомнил: я же словарь составляю. Пишет. Но еще словник не готов. Тут его опять сослали. Потом — котлы сняли, холодно. Выпить надо. И так лет на сто. Style russe"

24.6.1971. "Есенин? Что в нём такого? Не выношу. Алкоголик безнадёжный, имел 20 жён, от всех имел детей, и милиция его сколько раз на улице поднимала — не выношу.

Да, Блок — не менее одаренный, тоже спился. Он был по политическим убеждениям эсер, ему поручили при Керенском проводить следствие в царском дворце. Наивность, хотели найти какие-то обличительные документы. Он там что-то описывал, возился с доносами. И тоже сдох сорока двух лет от пьянства. Я таких не люблю"

9.8.1970 "Россия беспросветное мужичество. В России нужно только водку и селёдку. Алкоголизм и селёдка. Эстетики мизерные. А мелочь что алкоголическая говорит — да это мало интересно, что они там говорят. Богословы, правда, много рассуждают"

1.8.1971 "Солженицын пишет вполне по-советски. Единственная разница в том, что он пишет картины, которые мы скрываем. Это просто реализм! Зря его гонят"

Это все емкие описания гуманитариев из мужиков советского времени. Особенно, на мой взгляд, заслуживает внимание характеристика Солженицына, ведь это 1971 год. И Лосев из 1971-ого видел 1991-ый, Солженицына как критическое развитие советской мужиковской традиции, с его фактическим посланием "нам нужен другой Колхоз, большевистский был липой".

Я примерно представляю когда в доступе появится то из Лосева, что может представлять действительный интерес. Скоро. Может быть в следующем году, даст Бог. Его печатают по чуть-чуть и осторожно, а вообще там бездны.
Спасибо за эти выдержки, Антон Александрович. Я, разумеется, имел в виду нечто неопубликованное, но развёрнутое и продуманное, что осталось в его архиве. Это было бы чрезвычайно ценно.

Да, а какого года опубликованный текст?

Edited at 2017-12-06 09:00 am (UTC)
А дневники цитируются тоже по этому изданию 1993 г., что и обозначено в начале поста?

Припоминаю его фразу после т.н. "Сталинградской битвы", что теперь они ещё на 300 лет. Интересно, где она зафиксирована?
К 1970-му году ему стукнуло 77 лет и он уже почти ослеп, дневниковые записи за него делал под диктовку Бибихин. Насчет сталинградской битвы - там и был такой дух, что теперь это 300 лет будет беситься. Цифра 300 тут условная, "навечно".
Но частично они всё же изданы?

А про "Сталинградскую битву" я слышал, кажется, от И.Разумовского.
Да вот и я хотел это же заметить. Беседы с Бибихиным известная вещь (сам факт существования, а не полный текст), а вот о дневниках не слышал. Относиться к ним надо все-таки немного по-разному. Одно дело авторская дневниковая запись, пусть с помощью стенографистки или там супруги, а другое - беседы с молодым коллегой, который воспринимает речи Лосева через призму собственных мыслей и записывает как запомнилось.
Бибихин образца 1970-ого года это не тот Бибихин, каким он стал в конце 1980-х годов. Он не просто собеседник Лосева, но его ближайший друг, товарищ и ученик, литературный секретарь. Слово "либерал" было ругательным для Лосева и Бибихин послушно записывал "такой-сякой либерал", чего он в конце 1980-х уже бы не сделал никогда.

Бибихин с того же 1970-ого года, между прочим, стал первым отечественным переводчиком и исследователя Хайдеггера, но в 1990-х он уже спорил с ним.
Это понятно, но сама сила личности, вне зависимости от степени разности взглядов, уже накладывает свой отпечаток. Тут все-таки есть целый спектр вариантов достоверности подобных записей бесед, на одном конце - воспоминания какого-нибудь идейного врага и известного лжеца, на другом - профессиональная стенография. Записи просто секретаря довольно близки к стенографии, а секретаря - молодого ученого с собственными взглядами - все-таки уже подальше от этого, хотя, конечно, в зоне достаточно высокого доверия, если принять во внимание характер их отношений в 70х и изрядную молодость Бибихина. Да и со стороны Лосева - одно дело писать для себя, пусть и со стенографисткой, а другое - осознавать, что беседуешь с коллегой и, может быть, как-то подстраиваешься под его восприятие.

Впрочем, обсуждать это абстрактно бессмысленно, другое дело, если возникнет сомнение по поводу какого-то конкретного фрагмента бесед.
Хотел уж спохватиться, что я что-то ценное из опубликованного в последние годы упустил (как-то не следил за этим, времени не было), но потом успокоился - нынче почти любую книгу в итоге цифруют, хотя Лосева и приятнее держать на полочке, но для тактильного удовольствия хватит и того двухтомника "я сослан в 20 век", из которого рассказ, а что-то новое, в крайнем случае, можно и на ебуке прочитать. Но все-таки прошу уведомлять, если что-то новое появится в продаже, я могу снова упустить:(
Ох, со стеллами и обелисками советских времен у "вертикалью мыслящего" русского народа все было в порядке и без ленинской руки. Да и вообще русский народ на фаллической ракете в Космос специально полетел, нагнул американский народ и Бога там гордо не нашел.