Душевное пространство здесь...

...наиболее близко по своему устроению к образам из книг Курта Воннегута. Все бессмысленно, но некоторое из бессмысленного (например, современная "Россия") ужасно и беспросветно-грустно, а некоторое (как здешняя реальность) романтически-прекрасно. Книги этого автора я читал тридцать семь лет назад подростком, последние десятилетия своей жизни никакого значения им, разумеется, не придавал, но здесь мне захотелось вдруг заниматься с супругой бокумаро, а максимы Боканона ожили в моей голове и даже начали потихоньку мешать совершать утренние и вечерние правила. Всё-таки ко Христу приходят плачущие, а тут плакать не получается совсем. Не тот климат и окружение, никакой возможности не остается для плача сердечного. С океана дует праной, солнце освещает нашу виллу и пронизывает окрестные джунгли, вокруг цветут прекрасные сады, собаки у моря превращаются в натуральных человечных людей с разумом и душой, готовой к равноправному диалогу, а люди - в "богов по благодати". Плакать о своем недостоинстве не получается совсем, только благодарить Господа за все, чего сподобил и чего я, грешный, совсем не заслужил. Мне бы умереть где-нибудь под Сталинградом в мерзлом окопе на стороне христианских армий, я родился позже, чем хотел, моя душа слишком привязана к немецкому романтизму и все это гоанское Баунти действует на меня разлагающе. Хочу в холод, на север, на Балтику, к черным камням Ютландии, к могиле матери. Хочу в панцергренадеры христианско-богоборческой войны, пострелять из орудий тигров и пантер в этих жалких "русских")
Вы - очень смелый человек, Антон Александрович.
Наши помыслы - с Вами.
Но - Курт Воннегут? Отрекшийся немец, проповедник заката западной цивилизации, певец социалистических ценностей? Безусловно, он - западный человек...я до сих пор помню вечер (ночь), когда я запоем прочёл Slapstick, находясь на чердаке дома у невысокого обрыва над океаническим заливом в паре часов от американской столицы...и, по прочтении его биографии, он мне чрезвычайно симпатичен (упокой Бог его душу)...но целиком, особенно по прочтении Slaughterhouse-Five - я не совсем готов к пониманию его как писателя. Мне чрезвычайно нравятся слова -
“Hello babies. Welcome to Earth. It's hot in the summer and cold in the winter. It's round and wet and crowded. On the outside, babies, you've got a hundred years here. There's only one rule that I know of, babies - "God damn it, you've got to be kind.”
...но я не чувствую полнового охвата его мыслей.
После "Бойни номер 5", посвященной бомбардировке Дрездена, он, так или иначе, спасен. Напомню, это произведение в защиту отхолокостенного великого немецкого града писалось тогда, когда о немцах военных лет уже был сформирован медийный образ уэлловских осьминогов, которых не жалко мильенами убивать. Он был одним из первых, кто сказал: "Ну уж нет!". И хотя бы за это люди должны быть благодарны ему на вечные времена.
Англосаксы и христиане энтот Дрезден вроде бы разбомбили, не славяне и не мужики. Однако.
Дрезден бомбили евреи Британской Короны. Об этом говорили сами немцы. Англосаксы бы не смогли. Почитайте об истории этих бомбардировок. Здания они специально не бомбили, здания разрушались от взрывной волны. А бомбили они улицы, пустые улицы, под которыми скрывались немецкие бомбоубежища, про которые они знали. В этих бомбоубежищах сидели женщины, старики и дети. И вот по этим пустым улицам и отбомбились они.