Просто скучно, дамы и господа

Моя бабушка Елена учила меня человеческому достоинству, мать - достоинству и осторожности, а отец - достоинству и искусству борьбы. Остальные мои родные, включая родных из XIX века, учили меня тому же самому своими письмами друг к другу, которые достались мне. И более древние предки тому же самому, своими жизнями, посвященными Богу, людям, науке, искусствам и стране.

Осторожность к концу жизни стала для меня бессмысленной величиной, достоинство нужно сохранять прежде всего перед Господом и плакать о своих великих грехах, а вот искусство поединка, которому учил меня своей жизнью отец, еще может быть, несмотря на мои немощи телесные, востребовано, но мало в Отечестве нашем осталось фигур, с которыми мне хотелось бы дискутировать и бороться в поединке с ними за влияние на умы. Первый и последний раз я участвовал в ток-шоу на отечественном телевидении тринадцать с половиной лет назад, в апреле 2005 года. Это была передача, посвященная приближавшейся тогда шестидесятилетней годовщине "ВОВ" и судьбах в ней православных людей. Моим оппонентом был старший научный сотрудник Института Стран СНГ, председатель Союза Православных Братств Кирилл Фролов. Антропологически он принадлежал к виду мужика обыкновенного с элементами настоящего мужика, но претендовал на место мужика поднявшегося. Низенький, с бегающими глазками, обыкновенной для наших широт тюрко-славянской наружности и при этом почему-то еврей. Счет был, естественно, 100:0 в мою пользу, что было зафиксировано "залом" и арбитром дискуссии, и после этого я зарекся на подобные передачи ходить. Интеллектуальная победа над горожанином во втором-третьем поколении скорее унизительная для человека, чем приносит ему удовлетворение. Вот и все эти авдошки-бафометы - очень же, право, скучны. Если бы я и принял сейчас от кого подобный публичный вызов, то это от господина Холмогорова. Но он трусит выйти со мной в формат открытого диспута, трусит много лет, и даже боится упоминать публично обо мне, хотя постоянно читает и иногда, в редчайших случаях и когда совсем ему становится невыносимо, комментирует этот дневник.

Борьба? Я лучше посвящу больше времени оплакиванию своих собственных грехов и своим чудесным детям. Мне не долго осталось уже жить. В Отечестве нашем бороться мне не с кем, не с крысами же скрещивать шпаги, смешно ведь об этом даже говорить. А вот что касается умных людей, пусть и придерживающихся отличных от моих воззрений - мне тоже не хочется спорить с ними, но по другой причине. Я слишком ценю то, что они люди, чтобы еще о чем-то там спорить с ними. Человек, пусть и совершенно другого упования и воззрений - огромная величина и величайшая ценность. Этой простой истине меня научила вся моя жизнь. Атеист и либерал мне может быть во сто крат дороже монархиста и православного если этот атеист и либерал - человек, а не этически-антропологическое недоразумение в ночи.