О симфоническом соединении восточнославянских культурных контекстов

В этом посте я расскажу вам об одном таинственном и двусмысленном славянском слове, которое как нельзя лучше характеризует культуру восточных славян, освещает их эмоциональную суть прожекторами этимологии, этнологии, сексологии и психологии сразу с нескольких сторон. Однако начну я издалека. Мы никогда не поймем по существу национальную культуру если не будем рассматривать ее на перекрестье национальной истории, искусствознания, политологии, психологии, экономики, педагогики, музыкальной культуры, культуры сексуальных отношений, полевых антропологических исследований славянских фенотипов и славянской телесной морфологии, славянской былинной мифологии, славянской лингвистики и т.д. Все культурные национальные контексты исходят из волений и довлений одних и тех же уникальных и глубинных черт рассматриваемого этноса и являются сквозными, обнаруживая на своих пересечениях феноменологическую суть.

Если обратиться к этимологии слова "культура", то культура буквально это то, что нам «нравится» и исходит из самого нашего естества. Впервые в истории термин "культура" употребил Марк Порций Катон Старший в трактате De Agri Cultura. Этот трактат посвящён не просто обработке земли, а уходу за полем, что предполагает не только возделывание земли, но и особое душевное отношение к ней. Например, Катон дает такой совет по приобретению земельного участка: нужно не лениться и обойти покупаемый участок земли несколько раз; если участок хорош, чем чаще его осматривать, тем больше он будет нравиться. Вот это самое «нравится» должно быть непременно. Если его не будет, то не будет и хорошего ухода, не будет "культуры". Культура, таким образом, этимологически то, что вызывает положительные эмоции и широко практикуется данной этнической общностью, и эта культура может проявляться в одинаковых поведенческо-эмоциональных, этических и эстетических канонах в совершенно различных сферах творческой народной жизнедеятельности.

И сегодня мне хотелось бы коснуться всего одного, но очень примечательного факта славянской филологии, который характеризует славян синхронно сразу в двух совершенно различных контекстах их культуры - я буду писать о национальном восточнославянском музыкальном инструменте, широко использующимся и по сию пору народными ансамблями по всей РФ, именем которого, прошу обратить на это внимание, обозначается так же одна из особенностей славянской женской физиологии.




"Весь хор у простаков составляет чебысга или дудочка, которая в верховых городах сиповкою прозывается, и делается или из камыша, или из дягильных стеблей, или из таловых прутьев". Иван Лепёхин, Дневные записки, 1768–1769 г г. (цитата из Национального корпуса русского языка)

Звук этого инструмента можно охарактеризовать такими словами как громкий, пронзительный, напористый и даже крикливый. Звукоряд диатонический. Диапазон зависит от количества игровых отверстий. Тембр пронзительный и гнусавый, печальный и жалостливый. Он практически лишен обертонов и ему почти неподвластны динамические оттенки. В народе инструмент имеет большое количество имен - его называют флетней, пищелкой, пищиком, брелкой, но чаще жалейкой или сиповкой. А теперь - внимание. Последним словом славяне так же именуют низкое расположение гениталий большей части (80%) своих женщин, физиологически понуждающее мужские особи восточных славян не вступать со своими женщинами в плотское соитие по-человечески, то есть лицом к лицу, а вступать в оное соитие привычным домашним зверям, прежде всего собакам, образом. Национальная музыкальная культура в данном случае иллюстрирует национальную сексуальную, раскрывает ее так, что оторопь берет. Слово - одно. И это одно слово относится к тому, что вызывает в разных сферах человеческой жизни, интимной и музыкальной, одинаковые эмоции. Громко, напористо, гнусаво, крикливо, т.е. все профессиональные описания характера звука данного народного инструмента в точности соответствуют и типичному характеру плотских отношений славян по причинам особенностей физиологии большей части популяции женского пола. Да, вы можете быть не согласны с этим качественным сравнением характера национальных эмоций, проявляемых большей части популяции в плотской близости, и характера эмоций, проявляемых в народной музыке, но слово-то у славян для обозначения свойств того и другого - одно. И это не может быть случайностью, слово это не звукоподражательное, оно обнаруживает характерный для всего этноса набор базовых эмоций и культурных инструментов, через которые эти эмоции и изливаются в окружающий мир. Словами жалостливый, громкий, пронзительный, напористый, гнусавый и даже крикливый можно охарактеризовать не только музыку или культуру плотских отношений восточных славян, но и, например, одно из политических последствие развертывания в мир послевоенной народной воли и культуры народа-освободителя - Северную Корею. А если посмотреть дальше, то мы увидим этот базовый набор эмоций потомков основателей первого народного государства на планете практически во всем остальном их быте, устроении общественных институтов, политикуме, медиа, популярных ток-шоу, в общенародном культе шансона и других сферах приложения национального действия и сил.

Восточнославянская древняя народная музыка и современный народный шансон жалостливы, громки, пронзительны, напористы, гнусавы, крикливы, практически лишены обертонов и динамических оттенков.
Восточнославянская народное телевидение в лице своего наиболее рейтингового формата бесконечных ток-шоу жалостливо, громко, пронзительно, напористо, гнусаво, крикливо, практически лишено обертонов и динамических оттенков.
Государства, созданные освободившемся от иноземной опеки народом восточных славян, жалостливы, громки, пронзительны, напористы, гнусавы, крикливы, практически лишены обертонов и динамических оттенков.
Восточнославянские типовые и массовые половые отношения жалостливы, громки, пронзительны, напористы, гнусавы, крикливы, практически лишены обертонов и динамических оттенков.

Выпущенная на волю и правящая государством, бизнесом и культурой народная общественность самой предосудительной генеалогии, то есть торжество настоящей, без всяких европейских уловок, институтов и цензов, истинной народно-уголовной демократии всегда напоминает по характеру базовых эмоций культуру цыганского табора. Что они есть? Вот это вот все.