Category: литература

О женской красоте

Одинокие застенчивые юноши часто задаются вопросом о том, почему вокруг не слишком много красивых девушек? Ответ, меж тем, очевиден. Потому что красивые девушки редко посещают какие-то общественные места кроме камерных филармоний, музеев и библиотек. Красивые девушки - домашние девушки, у которых и прабабушки были красивыми и говорили на четырех-пяти языках. Если прабабушка не писала по-французски стихи и не рисовала сельские пейзажи то о какой красоте правнучки может идти речь?

Красота наследуется и шлифуется столетиями. Как и все остальные дары, включая нравственные добродетели. А у народа нашего в целом, несмотря на наличие некоторого количества счастливых исключений, о каждом из которых трубят на весь мир, никаких особых даров нет. Самое таинственное, волнующее, ценное и привлекательное в девушке - ее красивые и культурные прабабушки, черты которых проступают сквозь шепот эпох и играют на лицах потомства яркими гранями, прославляя Создателя и благой, блюдущий себя веками от смешения с уродством человеческий род.

Литературный памятник нижегородскому мещанину



Наиболее эмоционально насыщенное и душещипательное повествование, которое я читал за всю свою жизнь о русском мужике обыкновенном. Увезли за три моря, клеймили Северной звездой и Девой Марией, затем выменяли на двух арапов и обратили в янычары и ислам, и обманом женили на свирепой девице Айшедуде! Здесь полностью, а здесь краткий пересказ. Странно, что не обратили еще и в буддизм. Воистину, в жестоком и полном опасностей для простого русского мещанина мире мы живем.

Врагу не сдается наш гордый Der Warjag

Из 18-ти офицеров крейсера "Варягъ" варягами была только треть, однако же увековечил его в памяти тоже варяг, германист, писатель и классический филолог Рудольф Грейнц, не разумевший ни одного славянского слова.



Перевод немецкого стихотворения, посвященного знаменитому русскому крейсеру, на отечественный, который, в свою очередь, стал текстом известной патриотической песни, выполнен дочерью действительного статского советника Михаила Марковича Шершевского филологом Евгенией Михайловной Студенской. До революции и патриотизм наш был немецкого качества в буквальном, генеалогическом смысле этих слов. Качество неотделимо от сущности. Немецкое качество это одно, а местное совершенно другое.

Антропологическая фейерия в кафе "Два голландца"



Писатель, швед. И он тоже знает, что Астрид Линдгрен списала Карлсона сами знаете с Кого)



Эрик из Гамбурга, архитектор. Он устал от WW2-брехни.



Берлинец Ганс в образе Хемингуэя. Он ни во что не верит, но сделал мне сегодня бесплатно массаж ключиц.



Просто симпатичная баварская народная девушка. Вот такие, немцы, мы)



Голландский еврей. Ну, наверное, добавить нечего)



Лиза с англичанкой Девин. Она помнит свои норманнские корни, ах, и я в нее влюблен)



Общий вид



Супруга с кошечкой



А это селфи у зеркала, похож я на девушек из Инстаграма? Вот, наша простая и безыскуссная местная светская жизнь)

О воскресении Пушкина в 2018 году

Народ меня не понимает. И даже некоторые люди не понимают, хотя на народном языке и даже по новой орфографии, в основном, пишу для простоты и облегчения усвоения. Ну, вот, про допивальщиков-падальщиков понято было сугубо в смысле экономическом. Что за вздор. Допивание это, например, и вот ещё что.

Для СССР - изображать Пушкина революционером-декабристом, т.е. совсем грубо присваивать себе.
Для РФ - изображать Пушкина славянофилом, с которым расправилась коллективная русофобская "немчура", то есть опять же присваивать себе. Что Пушкин, как и всякий арзамасец, был не только этнографом, но и европейским "ботаником" и "зоологом", т.е. не придавал рисуемой им с любовью крестьянской живности человеческого лица, а лишь природно-биологическое, что он относился к русскому народу как к русской зиме или осени, то есть как к явлению погодному, они не понимают, ага. А он, между прочим, и большинство новых дворян в третьем-четвертом поколении за людей не считал, что видно по стихотворению "Моя родословная". Именно о них он думал как о "народе" в образе людском и при людских делах, а ваш народ-народ был для него просто океаном-природой, Пугачёвский бунт он описывал как местное природное явление, шторм.

То есть имеем двойное карго допивальщиков-подонков вместо культуры. А вот представьте - воскрес Александр Сергеевич в 2018 году. Народ ахнул и закатил в Кремле пушкинский бал. Президент, премьер, патриарх, первые люди россиянской культуры и государства стоят по струнке и ждут когда войдет Поэт. А он чего-то...чего-то он все не идет и не идет. Ну неприлично ж потомку старинного боярского рода пить с каторжниками. Не пришел бы к вам Пушкин на пушкинский прием, да. В датском посольстве бы отсиделся, а потом, может, застрелился - лишь бы не оскверняться, не смешиваться с вами и не касаться всех вас. Для человека с развитым генеалогическим сознанием ваша эгалитарно-уголовная вселенная это даже не ад, а пост-ад. "Ваше все"? Ваше все это спасительная каторга строго по "Преступлению и наказанию" Достоевского, а Пушкин, простите, господский - русских людей, помнящих свой дореволюционный род, наш.

Святая каторга как условие существования высокой культуры

В копилке моих народных идиотизмов есть "бриллиант Эксельсиор" - "национальная культура вырастает из народной души", т.е. всеми сокровищами науки и искусства люди обязаны бабам и мужикам. Пушкин культурно взрощен "простой русской крестьянкой Ариной Родионовной" (несусветный по своей наглости славянофильский миф), "Православие это душа народа" (за это вообще надо подвергать гражданской казни, народ в 20 веке вполне ясно показал содержание своей "души") и т.д. Реальность несколько отличается от фантазий народолюбцев. Только после освобождающего дворянство указа Петра III и закрепощающих крестьянство реформ Екатерины II в России появилась мировая культура, век которой был впоследствии назван "золотым".

А, скажем, в середине XVIII века никакой Пушкин, живущий на Арбате и создающий наш язык, был в принципе невозможен, потому что Москва того времени была народно-купеческо-разбойной резервацией русского народа, оппозиционной новому немецкому порядку в СПБ, средоточием всякой бандитской "русскости", с патриотом всего отечественного, великим русским народным песенником Ванькой-Каиным, истинным хозяином славного града тех бесшабашных лет, во главе.

И пока мы не возродим каторгу в широком и узком смысле этого слова никаких новых "Пушкиных" скорее всего и не будет. А без сословного общества их не будет точно, никогда и вообще.

О няне, впрочем, вспомним обязательно вот что:

Но тот ли был твой образ, твой убор?
Как мило ты, как быстро изменилась!
Каким огнём улыбка оживилась!
Каким огнём блеснул приветный взор!
Я помню чудное мгновенье

Покров, клубясь волною непослушной,
Чуть осенял твой стан полувоздушный;
Вся в локонах, обвитая венком,
Прелестницы глава благоухала;
Грудь белая под жёлтым жемчугом
Румянилась и тихо трепетала…

Славянофилы (т.е. на языке XIX века "раболюбы") это такие животные, которые лишены чувства юмора, рефлексии, понимания двойных и тройных метафор и даже внятного пушкинского хохота. Но ладно бы это - они говорят, что вот это "Грудь белая под желтым жемчугом" про безродную крестьянку, тогда как стихотворение, разумеется, посвящено бабушке Пушкина Марии Ганнибал.
Индия

О свт. Игнатии Брянчанинове - ангел посреди суеверных ворон

.
Относительно свт.Игнатия важно понимать две простые вещи - он представитель русского Общества в среде русского духовенства, буквально - блестящий русский аристократ в рясе, и он - первый русский ортодоксальный христианский мыслитель уровня восточно- и западноримских святых отцов. Язык его книг это язык высокой русской дворянской культуры, язык Пушкина, Гоголя и Салтыкова-Щедрина, и этим они отличаются от многотонной духовной макулатуры церковнопоповских сочинений XIX века, написанных корявым и казенным, обезличенным и низким, перегруженным штампами и интеллектуально бедным мизерабельным "подлым" языком. Но дело не только в дворянской литературной форме сочинений свт.Игнатия, но так же и во внутреннем содержании его книг. Если не брать XX век и эпоху Новомучеников, если говорить об истории Русской Церкви от X и до второй трети XIX века включительно, то свт.Игнатий является первым и единственным ортодоксальным богословом восточной традиции и церковным писателем русского происхождения, поднимавшем на должном уровне аскетическую и догматическую проблематику Вселенской Церкви. В России до него не было ни одного местного автора, которого не стыдно было бы поставить в один ряд с классическим грекоримским патристическим наследием (догматическим, аскетическим, нравоучительным), он абсолютно уникален для всей истории русской церковной словесности. И второе вытекает из первого. Русскую церковно-дидактическую среду свт.Игнатий не выносил и никогда не являлся ее частью. Он с симпатией относился к простому монашеству, но терпеть не мог самозванных русских народных учителей аскетики, младостарцев своего времени, и даже с собственным духовным отцом, уже приняв постриг, вступил в неразрешимый конфликт. А в отношении белого духовенства своего времени он вообще советовал культурным людям своего собственного круга никогда не вступать даже в диалоги с ним, не искать от него тем более "духовного руководства", не сходиться близко и жить исключительно святоотеческим научением и умом.

Церковная среда его эпохи не имела ничего общего с блестящими византийскими образцами или какими-либо мифологическими представлениями о благочестии других христианских государств и эпох. Она напоминала то, что мы имеем в России и сейчас - крайне невежественное, одновременно агрессивное и рабское, сборище темных народных масс с бесконечным количеством внутренних разделений и суеверий, в котором отдельные благородные, честные и живые люди просто терялись на общем фоне или спасались на почтительной дистанции от этого "духовного" болота, состоящего преимущественно из вони, сплетен, тщеславия, зловерия, подобострастия, лицемерия, духовного садомазохизма, "православного" язычества, стяжательства и лжи. Своеобразной антитезой этой картинке "народного православия" выступала картина не менее печальная - русская религиозная философия, т.е. духовные искания так же малограмотных в церковных науках (и вообще в каких-либо науках) разночинцев. Русское Общество смотрело на эти круги народной религиозной мысли отстраненно и грустно. Никто не отрицал Христианства, но в попы представители русского Общества не шли. Честно говоря, даже вот и исповедоваться попам представители культурных русских фамилий не очень-то хотели и могли. Что такое осквернение? Это смирение высшего перед низшим. Как мог человек из культурной русской семьи исповедовать свои помыслы недавней бурсе? Дворяне и бурсаки даже и говорили-то на разных языках, разной была культура и понятийный аппарат. Но в лице владыки Игнатия русское Общество обрело в Церкви СВОЕГО. А в лице русской бурсы, в безбожной среде которой и сформировалось в итоге русское революционное якобинство пополам с будущим русским живоцерковным революционным попьем, русский народ обрел своих.

Дмитрий Александрович Брянчанинов на 1830-ый год был блистательным молодым инженером-поручиком, личным протеже Николая 1, чтецом-декламатором в доме президента Академии художеств А.Н.Оленина (его литературные вечера посещали, в числе других, А.С.Пушкин, И.А.Крылов, К.Н.Батюшков, Н.И.Гнедич). Однако, потеряв здоровье, за один только 1831-ий год потомок старинного рода, литератор, инженер и офицер был пострижен в монашество с именем Игнатий и стал настоятелем монастыря - такой стремительной карьеры в Церкви не делал до него никто. А еще через 2 года он стал по Высочайшему распоряжению архимандритом Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом. Т.е. Общество получило в Церкви СВОЕГО духовника - вот, собственно, и все.

Брянчанинов это Пушкин от церковной русской науки. Как Пушкин являлся создателем нормативного светского русского языка, так Брянчанинов - церковного. А его непосредственный начальник, митрополит Московский Филарет, за все ковы, чинившиеся им при жизни Святителю, вероятно, ответит перед Господом Всеблагим, и все его благодарные последователи вместе с ним.
Индия

С покойным автором "Ориентации - Север"...

.
...мне доводилось встречаться в конце 1980-х начале 1990-х годов. Он заполнял своей волей и мыслью все пространство вокруг себя, задавал повестку, в его присутствии приходилось думать о том же, о чем думал в данный момент он сам. Матерый человечище, исламский Лев Толстой. "В 1987 Джемаль сказал мне: я хотел быть Императором Солнца, но потом понял, что быть простым мусульманином - это гораздо больше"
Но для меня он так и останется меньшим, чем мусульманин - внеконфессиональным бунтарем против советского материализма, автором удивительного по напряженности философского бестселлера в интеллектуальной пустыне начала-середины 1980-х годов.
Индия

Пророческие слова М.А.Булгакова о будущем России...

.
...у ДЭГа сегодня в дневнике. У мэтра, похоже, прошло увлечение цифровыми машинами, игровой историософией и он больше не пишет о христианах как о древнеримской секте гробокопателей, не задирает попусту хороших людей, в его текстах стало меньше напускного и пафосного тумана, несоразмерных выводов и полемических обобщений, и он вернулся к литературоведению, в котором является как минимум добротным и качественным любителем. Что в сочетании с несомненным литературным талантом дает добрые плоды.

Мне нравится его цикл о Булгакове. Как, впрочем, и сам Булгаков, и приведенная ДЕГом пронзительная булгаковская цитата из его "Грядущих перспектив", 1919 г.

«Теперь, когда наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала "великая социальная революция", у многих из нас все чаще и чаще начинает являться одна и та же мысль… Она проста: а что же будет с нами дальше?..
всем, у кого, наконец, прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его, стал ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества. А мы?.. Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще?
Ибо мы наказаны. Нам немыслимо сейчас созидать. Перед нами тяжкая задача - завоевать, отнять свою собственную землю… И вот пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы.
Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания и выпьем ее до конца.
Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покоренный воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться... А мы... Мы будем драться…
Те, кто жалуется на "усталость", увы, разочаруются. Ибо после победы им придется "устать" еще больше... Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. Платить и в переносном, и в буквальном смысле слова.
Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное пользование станком для печатания денег... за все! И мы выплатим.
И только тогда, когда будет уже очень поздно, мы вновь начнем кое-что созидать, чтобы стать полноправными, чтобы нас впустили опять в версальские залы.
Кто увидит эти светлые дни? Мы? О нет! Наши дети, быть может, а быть может, и внуки, ибо размах истории широк и десятилетия она так же легко "читает", как и отдельные годы.
И мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям:
- Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!


Слова пророческие и волшебные. И очень по духу библейские. Философия победившего гуманизма, эгалитаризма и антропоцентризма отняла у писателей века сего этот дух, знание непреложных законов мироздания. Булгаков здесь из 1919-ого года пишет о том, что даже в случае победы белых русских ожидает как минимум три поколения тех, кто будет за народные гулянки платить. Библейская логика понятна - преступник (народ) обязательно понесет наказание за все свои дела даже если прекратится красное его беснование. Булгаков в 1919 году, как и 99% представителей образованного общества, и в страшном сне не мог представить длительное (на десятилетия) закрепление в России Советской Власти, он ожидал победы белой России в течении нескольких ближайших лет, но, тем не менее, он ожидал так же как минимум три поколения нищеты и разрухи даже в случае этой скорой белой победы. За "безумство мартовских дней" (упрек и белым), но, главным образом, потому, что красные с победой белых никуда не денутся, а они и их дети обязательно должны понести в течении предстоящих трех поколений главное наказание. За пять лет беснования - три поколения (100-120 лет), то есть по 20-25 лет за каждый год белой нераскаянности в республиканстве (в 1921 году белые в лице своего духовного вождя, Первоиерарха РПЦЗ митр.Антония(Храповицкого), такое покаяние за февраль дали - думаю, Булгаков этому факту обрадовался) и, главным образом, за каждый год большевистского ада. Так сколько это будет за 74 года Советской Власти? Если умножить 74 на 25, то получится цифра, поразительно точно соответствующая почти двум тысячелетиям иудейского рассеяния.

Именно столько бывшие советские теперь и будут платить, и скоро лишатся и земли, и собственной государственности - в полном соответствии с тем фактом, что сами некогда лишили и земли и государственности миллионы русских людей (то есть тут действует норма т.н. "естественного права". Или ветхозаветного права - "око за око", принцип наказания, по-аптекарски точно соответствующий деянию) и в строгом согласии с законами божественного воздаяния. Бог, как это ни странно, за одинаковые преступления обыкновенно и дает народам одинаковые наказания, хотя оставляет перед наказанием время для покаяния. Евреям после коллективного богоубийства было оставлено несколько десятилетий, как, впрочем, и русским, но никаких массовых результатов кроме раскаяния и перерождения буквально нескольких десятков никак не влияющих на умонастроения населения РФ человек не последовало. Тоже самое было в первом веке и на Святой Земле - почти сорокалетней апостольской проповедью в период от казни Христа до падения Второго Храма из лап жрецов-богоубийц иерусалимским христианам удалось вырвать буквально лишь десятки) И теперь - "Платите, платите честно и вечно помните", платите две тысячи лет, так-то.