Category: лытдыбр

Индия

Дмитрий Эристави

.
Последний свой вечер в Грузии я провел у Дмитрия Эристави, замечательного грузинского художника, друга и одноклассника моего отца. Его красавица-жена показала мне крестик, который подарил им мой отец в 1982 году.



А сам Эристави, принявший меня как сына, рассказал мне, что говорил в школе 16-летним юношей-подростком мой отец в 1947 году. Оказывается, он уже тогда протестовал в узком кругу одноклассников-единомышленников против советской сталинской шпиономании тех лет. Ну и ну.

Вечер был долгим и очень теплым, полным воспоминаний. Удивительная семья.




Когда мы прощались он подписал мне на память одну свою работу. Чему я был очень рад:)

2019 год, 50 лет

Свобода

.
Слава милосердному Авалокитешваре и мудрому Брахме, я добрался невредимым до дома к половине четвертого ночи. Дождь мелкими каплями стекал по моему лицу когда я открывал дверь подъезда. Но, промокший до нитки, я был счастлив. Еще бы: actum est, ilicet - договорился обо всем с работодателем. В январе наконец-то я поеду в свой любимый Уттар-Прадеш, в котором не был уже Бог знает сколько лет .

Все лучшее, что есть в Индии, досталось ей в наследство от англичан. В некотором смысле Индия это и есть Англия, только довоенная и традиционная, то есть старая-добрая в собственном смысле этих слов. Англия, которой больше нет. Индийское общество бережно сохраняет не только политические институты Британской Империи, построенные англичанами города-парки, английскую систему воспитания для теперь уже формально независимых детей индийских элит, но копирует довоенную Англию даже в мелочах - так, вся полиграфия стоит на старых английских шрифтах. Умилительно и ностальгически выглядят англоязычные газеты, обертки и коробочки от снадобий и лекарств, конфетные коробки, да буквально все вокруг. Еще бы - старые английские линотипные машины работают с 40-х годов - им сносу нет.

Но для меня лично бытовые напоминания о довоенном мире, о рае на земле, в данном случае не главное. Важнее индийские запахи, которые нельзя спутать ни с чем. Ветер, слюда, старые горы, тандури-чикен в маленьком ресторанчике в Васант-Вихаре и пресный рис, детский смех, фантастические автомобили "Амбасадор", являющиеся репликами довоенных английских машин, дурманящее чувство свободы, возникающая всякий раз, когда садишься в открытую всем ветрам и увешанную изображениями святых праведных индуистских аскетов и богов старенькую мото-рикшу, и чувство бесконечной легкости бытия от понимая того, что на какое-то время ты избавлен от тяжелых взглядов и пластиковых улыбок современников и окружен добрыми, улыбающимися, беспечными, свободными людьми. Время там остановилось. Это другой мир.
2019 год, 50 лет

Библейское христианство

.
Когда-то очень давно, не менее 12 лет назад, я впервые услышал о том, что христианство бывает "святоотеческим" и "розовым". В определение "розового" вкладывался догматический и канонический релятивизм, младостарцы, чувственная аскетика и чувственное боговидение, экуменические торжища и др.гуманистический набор. "Святоотеческому" в этой схеме соответствовало догматическое сознание, антиэкуменизм, подчеркнутая эмоциональная бедность и суховатость и, напротив, богатство искусства интеллектуального и духовного диакрисиса - впрочем, без чрезмерного увлечения латинской формализацией. Разумеется, желая быть вместе с "правильным христианством", я сделал выбор в пользу людей, которые исповедовали "святоотеческое". Сначала в МП, затем, девять лет назад, в ИПЦ. Но что-то меня не устраивало в их совокупной позиции, что-то важное и ценное для всего моего предшествовавшего жизненного опыта. Не устраивало всегдаRead more...Collapse )
2019 год, 50 лет

Зайчики, бубенчики и Новый Год

.
Дурные наклонности моего характера начали проявляться довольно рано, еще в т.н. "детском саду", который я, как и последовавшие затем пионерлагеря, не любил. Особенно же мне не нравились предновгодние мерояприятия. Нет, не подуймате, подаркам я был, конешно, рад, но за подарки полагалась расплата - нужно было одеться зайчиком и, взявшись за руки с другими одинаковыми мальчиками и девочками, водить вокруг елки долгий хоровод. Я, надо сказать, всегда в мультсериале "Ну, погоди", болел за Волка и досадовал на аниматоров, которые изображали благородное мужское животное таким неудачливым и смешным. А зайца я просто вообще органически не переносил. Когда воспитательница протягивала мне обязательные для хоровода заячьи "ушки" с бубенчиками, меня начинала бить дрожь. Я чувствовал себя загнанным в угол волком, а вовсе не зайцем или чем-то "бесполым и веселым" в том же советском социальном амбивалентном вейлансе еще. Конечно, я был совсем мал, но то, что я именно "волк", а не "заяц", я уже тогда понимал очень хорошо. На меня пытались напялить нечто кокетливое, хихикающее и женское, а я, в свои пять, чувствовал себя ответственным и самодостаточным мужиком:)

Разумеется, мне приходилось уступать грозным настояниям огромной толстой тетки, которая могла и с силой на меня это нацепить. Но я ей мстил. Когда хоровод исполнял пресловутую песенку про елочку, я ходил вместе со всеми с мрачным лицом и вовсе не пел. А когда переходили к "ля-ля-ля - возьмемся за руки друзья", я начинал ломающимся голосом, как можно более низким, выговаривать вместо слога "ля"(который мне казался чем-то уже совершенно запредельно неприличным) "ла". Причем эти "ла" были редкими, не попадали в такт к пению других и они пелись мною отчаянным мальчиковым "басом". Воспитательницу била истерика, она выводила меня из круга и ставила в угол. Там я стоял, с некоторой грустью, но с чувством выполненного долга.

Особенную же неприязнь у меня вызывали передачи вроде "Голубого Огонька", которая включалась сразу после священного "Боя Курантов". Я чувствовал, что кто-то хочет изнасиловать мой моск и меня к чему-то большому, веселому и немного бесноватому, но не имеющему для меня ровно никакого смысла, присоединить.
2019 год, 50 лет

Ostpreußen

via garejeli

Как это было. Не смог удержаться, еще одна поучительная ссылка

"Кровавая зима Восточной Пруссии – один из самых страшных эпизодов второй мировой войны.



Красные варвары

Макс Гастингс – один из самых выдающихся военных историков Британии. В своей новой книге "Армагеддон" он на основе многолетних исследований и свидетельств сотен очевидцев – военных и мирных жителей – ярко описывает события последних месяцев второй мировой войны. Сегодня, он раскрывает неизвестные страницы беспощадного наступления советских войск через восточные районы Третьего РейхаRead more...Collapse )