Category: лытдыбр

Индия

О моей истинной национальности

.
В мире живет много прекрасных народов - русские, немцы, поляки, армяне, да мало ли кто еще. Все люди как люди, рождаются, крестятся, женятся, живут обычной национальной жизнью. А я существо без национальности, во всяком случае одной. Всю жизнь я размышлял о том, кем же являюсь. Именовался то русским, то армянином, то немцем в зависимости от исторических обстоятельств. В 2008-2011 чувствовал себя истинным грузином в городе детства своего отца, а с марта 2014, когда начался весь этот ваш "русский ренессанс", мой внутренний немец в пику большинству из моих соотечественников начал вдруг жиреть, свирепеть и превращаться в натурального Бенкендорфа Александра Христофоровича. В то время я много писал о спасителе Отечества, генерале от кавалерии и герое Отечественной войны 1812 года, правой руке Государя Николая Павловича, немце, спасавшем затем в качестве шефа жандармов Российской Империи обезумевшую Россию от гражданской чумы.

Умом Россию не понять...
Но можно плетями измерить.
Морозить, бить и запрещать.
Ab ovo так принудив верить.

Вывел проснувшийся внутренний немец этим утром моей вялой рассеянно-склеротической рукой) Ах, Россия! Мучить тебя самое святое и богоугодное дело на свете! Помяни, Боже, Александра Христофоровича и всех немецких полицаев, в земле Российской просиявших, даруй им причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящим Тя. Аминь


О немецких полицаях святой жизни в России 19 века я и дальше писал - на мой взгляд вполне естественная и оправданная реакция культурного русского человека на народно-освободительные гуляния на Донбассе под красными флагами в 2014-2015 гг. Вспоминал я тогда и собственных служивых немецких предков. А как еще поступать человеку, у которого и немцы, и русские, и тифлисские армяне, и поляки в роду, и который читает письма и рассматривает фотографии представителей всех четырех линий? Что меж моими столь разными предками общего, каков знаменатель единый? Сатрапы...Они все были сатрапами мелкого или среднего калибра, и служили одному “кровавому деспоту и тирану”, “тюремщику народов” нашей великой Отчизны. И я синтезирую в себе “потомственных сатрапов” представителей четырех разных имперских этносов. Это посильнее вместе взятых гуманистов Бирона, Бенкендорфа и Гитлера. Вот она где лежит, кащеева игла моей гордыни, самости, надмения. Я по национальности не немец, не поляк, не русский и не армянин, а потомственный сатрап, “угнетатель и кровопийца.” И этим обстоятельством объясняются все мои идеи, все слова, все поступки и мысли. Душители и палачи четырех народов Российской Империи соединились вольно во мне. И создали такую гремучую смесь, что я вам, внимательные доброжелатели моего спасения, и не могу казаться ничем иным кроме "кентавра", "дракона", "гордеца", "шизофреника" и пр. Мировоззрение мое не может не быть консервативным и даже реакционным, я просто продолжаю держаться мировосприятия обоих своих дедушек и всех четырех прадедушек по всем четырем моим линиям. Моя симпатия к военным и служивым людям Российской Империи это просто симпатия к собственным предкам, вещь по-человечески очень понятная любому существу на земле. Да, прискорбно, что одни - потомки "сатрапов", а другие - потомки борцов за светлые богоборческие идеалы. Но у тех и других не может быть общего и единого мнения. Вам, потомственным свободолюбцам, сатрапов не понять. И, наоборот, потомкам сатрапов все ваши движения души очень хорошо понятны и ясны, поскольку у нас есть исторический и семейный опыт взаимодействия с вашими предками в рамках религиозного, культурно-просветительского, общественного исторического процесса в РИ и в рамках пенитенциарной системы Российской Империи. И говорить с вами, потомками "борцов за свободу", я буду всегда языком своих консервативных бабушек и дедушек, потому что я это и есть они. И даже, в сущности, больше - по своему веществу и убеждениям я это и есть в дистиллированном виде Российская Империя 1910-х годов, характерный и репрезентативный вырост с ее городского культурно-управленческого слоя, причем из разных ее губерний. То есть я и есть она сама, живой побег на поваленном древе, лежащем на земле. Моя национальность это городской российский сатрап обыкновенный (IV-VI классов), а Российская Империя это я и мои предки. И поскольку Российской Империи больше нет, то нет и меня, это просто образы, роящиеся из прошлого, последние искорки прежнего мира.
Индия

Народ в моем детстве

.
Как и всякий ребенок в СССР я начал осознавать что такое "народ" довольно рано. Вот тетенька Марфа Соломоновна, моя учительница истории из первой моей спецшколы. Она - народ, потому что учит любить народ. Вот дяденька Василий Петрович, учитель труда. Он - народ, потому что его как раз и учит любить Марфа Соломоновна. Вот пионервожатая Зина - она точно народ, потому что воспитывает нас, непутевых детей народа. Вот кондуктор в троллейбусе - его отношения с народом непростые, но он тоже народ, поскольку поставлен народом на ответственную должность, у него и убедительный дырокол имеется. Вот продавщица Маша, она обманывает народ, но тоже народ, поскольку дома в деревне у нее остались куры и козы, а подворовывает она потому что у нее маленькая зарплата и троих детей от четверых народных мужей кормить не на что. Вот дорогой Леонид Ильич Брежнев - он очень любит разных детей и он тоже народ, потому что кровь проливал за народ на Малой Земле. А вот шагает рота курсантов-суворовцев, они все народ, у них и прически одинаковые, и выражение лиц мама не горюй - "вставай, страна огромная".

Но кроме народа я так же видел и не народ. Черные, черные, черные души! Вот знакомый отца Алексей Козлов, он художник и рисует церкви, в которых нас, детей, как показывали нам в школьном кинофильме, одурманивают и приносят в жертву. Вот близкий друг отца Анатолий Филатов, он фотограф, а дома хранит мрачные, древние, пыльные иконы и слушает странную музыку. Вот приятель отца Георгий Иванов, он переводчик и у него необычная, "не наша" манера обращения. Вот горячо любимый отцом Андрей Тарковский, он кинорежиссер и снимает нехорошее, непонятное Марфе Соломоновне и советским детям кино, явно с антинародным умыслом. Вот одноклассник отца, скульптор Дмитрий Эристави - он точно не народ, у него в мастерской такие страшные антинародные фигуры. Вот фотография маминой тети Ани (в шапке моего дневника по центру), она не любила народ и была заносчивой и надменной. Вот моя бабушка Елена, ей восемьдесят лет, она вся сморщенная и старая, и речь у нее не такая как у всех, и она всегда что-то скрывает, не договаривает. А уж какие книжки, изданные в царских типографиях и заграницей, она хранит в своем шкафу... Моя бабушка - пятая колонна! Родные и близкие - не народ, они... враги народа. Осознание того, что мне повезло родиться в самом логове таящихся врагов, пришло ко мне очень скоро)

И они меня с пути истинного в итоге и совратили. Где-то со второго класса я перестал относить к себе популярное в те времена словечко "наши". Свой первый антинародный поступок я совершил в третьем классе, сбежал с линейки. Потом предательски, как мальчиш-плохиш или мальчиш-буржуин, скрещивал пальцы когда меня, не спрашивая, всем народом "принимали в пионеры". А в пятом классе моя черная душа, наконец, дала вербальные ростки и я написал саркастическое антинародное сочинение, после чего в школу вызвали моих родителей.

Образ народа у меня, как и у всякого советского мальчика, был воплощен в фигуре Родины-Матери. И поскольку моя собственная мать была скрывавшая свое происхождение антинародная контра с антинародной речью и антинародными чертами лица, то я вынужден был искать этот образ на стороне. В разные годы его воплощали разные женщины из народа. Сейчас вот - Наталия Николаевна Хаютина-Ежова, приемная дочь крепкого русского крестьянского сына Николая Ивановича Ежова (настоящий ее отец цыган по фамилии Кудрявый)



Когда приемного отца расстреляли ей было всего 7 лет, но она помнит и любит его бесконечно и всю сознательную жизнь. И регулярно пишет заявления в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с требованием реабилитации Николая Ежова, поскольку "врагом народа" он действительно не являлся, а был его слугой, корчевавшим по-крестьянски просто троцкистские сорняки, всю эту заумь нерусскую, когда зауми русской уже не осталось. На этом изображении она в настоящее время, за ней стоит портрет ее приемного отца со свечой. Вот она, истинная верность народная...

Наталья Николаевна, кстати, пишет стихи, очень трогательные и народные:

По какой-то неясной случайности
Я в те годы смогла уцелеть
И кому я обязана радостью
Что не дали тогда умереть?

Помешать продолжению рода
Кто-то очень хотел навсегда.
До сих пор я считаюсь уродом,
Дочкой изверга, дочкой врага…

Вот! Можно быть народом даже если всю жизнь считаешься дочерью врага народа. И до конца отстаивать свою народность и народность своего приемного родителя. А можно не быть народом если у вас, как и у меня, черная антинародная душа. Быть или не быть с народом одним целым, черпать или не черпать мудрость народную, сливаться с народом или не сливаться в одно целокупное высоконравственное и интеллектуальное сверхсущество - личный выбор каждого.

А Наталью Николаевну, в отличии, скажем, от вражины-Колчака, наш народ признал "своей" еще 13 февраля 2008 года, когда она, спустя шестьдесят восемь лет, была лично реабилитирована. Даже если кому-то из народа не повезло всегда можно правды на Родине добиться. Народ суров, но справедлив к своим верным сынам и дочерям, так то. И он, в отличии от разобщенных индивидуумов-личностей, которых нынче, безотносительно их политических и исторических взглядов, принято именовать "рукопожатными", "либералами", "русофобами" или "небыдлом", всегда философски един и бескорыстен - народ-стоик, народ-герой, народ-академик, народ-победитель.

О моих попах и моей работе

.
Десять утра....Мать чувствует себя немного получше, спасибо всем, кто за нее помолился. Я всю ночь был с ней, но сейчас, в воскресение утром, у меня выдалась минутка. И я решил написать вот о чем.

Мой фан-клуб часто требует в сети от моих друзей назвать мои пароли и явки. Ему очень хочется узнать мое место работы и мою юрисдикционную принадлежность, а так же имя моего священника. Я бы и рад помочь своему фан-клубу, но два раза наступать на одни грабли как-то не хочется. К сожалению, у этих людей интерес не праздный. Им нужно меня травить, писать письма моим начальникам или людям, от которых я завишу, с указанием на то, что я страшный фашист, монархист и "враг президента") Однажды такое письмо на официальном бланке "Вертограда" уже было получено моим хост-провайдером с грозным требованием закрыть церковный сервер, который я редактировал, "Романитас". И разных моих священников мои доброжелатели часто доставали требованиями и угрозами "пресечь мою деятельность". Поэтому я просто больше ничем не могу им помочь) Никаких указаний на место работы или имя моего нынешнего попа я им давать не собираюсь. Пусть беснуются дальше. Контактов жены тоже предоставлять не буду, я даже ее фотографии вынужден был спрятать, чтобы ее не искали, не мучили и не забрасывали ее почтовый ящик спамом с целью разрушить нашу семью или просто поиздеваться.

Для всех иных, то есть моих доброжелательных читателей, сообщаю следующее - характер моей нынешней профессиональной деятельности связан с внутренними потребностями медийного сообщества. Я работаю аналитиком, пишу отчеты, предложения по информационной поддержке тех или иных наших заказчиков, планы информкампаний, участвую в составлении регламентов поведения крупных корпоративных заказчиков, а так же поддерживаю сайт  "Московский Телеграф", посвященный нуждам журналистского сообщества. По его направленности видно, что это  коммерческий ресурс, который освещает проблемы в отечественной журналистике, в том числе экономическую информацию, связанную со стоимостью медийных активов. Такие ресурсы не делаются "для души", но только и строго за зарплату. А вот здесь моя вводная статья к этому ресурсу, "От редактора".

Кроме занятий информаналитикой я довольно много пишу и для прессы, но, в основном, под псевдонимами - потому что, опять же, не хочу, чтобы мои воззрения на Вторую Мировую, которыми я известен в ЖЖ, автоматически приписывались тем или иным изданиям и они от писем и жалоб моего фан-клуба страдали.

Иногда езжу в командировки, но не часто. Командировки организовывает моя контора, у нее договор с американцами, которые и получают продукт, который нам заказывают.

Надеюсь, я высказался по этому вопросу полно и ясно и теперь от меня отстанут)
Индия

Дмитрий Эристави

.
Последний свой вечер в Грузии я провел у Дмитрия Эристави, замечательного грузинского художника, друга и одноклассника моего отца. Его красавица-жена показала мне крестик, который подарил им мой отец в 1982 году.



А сам Эристави, принявший меня как сына, рассказал мне, что говорил в школе 16-летним юношей-подростком мой отец в 1947 году. Оказывается, он уже тогда протестовал в узком кругу одноклассников-единомышленников против советской сталинской шпиономании тех лет. Ну и ну.

Вечер был долгим и очень теплым, полным воспоминаний. Удивительная семья.




Когда мы прощались он подписал мне на память одну свою работу. Чему я был очень рад:)

Свобода

.
Слава милосердному Авалокитешваре и мудрому Брахме, я добрался невредимым до дома к половине четвертого ночи. Дождь мелкими каплями стекал по моему лицу когда я открывал дверь подъезда. Но, промокший до нитки, я был счастлив. Еще бы: actum est, ilicet - договорился обо всем с работодателем. В январе наконец-то я поеду в свой любимый Уттар-Прадеш, в котором не был уже Бог знает сколько лет .

Все лучшее, что есть в Индии, досталось ей в наследство от англичан. В некотором смысле Индия это и есть Англия, только довоенная и традиционная, то есть старая-добрая в собственном смысле этих слов. Англия, которой больше нет. Индийское общество бережно сохраняет не только политические институты Британской Империи, построенные англичанами города-парки, английскую систему воспитания для теперь уже формально независимых детей индийских элит, но копирует довоенную Англию даже в мелочах - так, вся полиграфия стоит на старых английских шрифтах. Умилительно и ностальгически выглядят англоязычные газеты, обертки и коробочки от снадобий и лекарств, конфетные коробки, да буквально все вокруг. Еще бы - старые английские линотипные машины работают с 40-х годов - им сносу нет.

Но для меня лично бытовые напоминания о довоенном мире, о рае на земле, в данном случае не главное. Важнее индийские запахи, которые нельзя спутать ни с чем. Ветер, слюда, старые горы, тандури-чикен в маленьком ресторанчике в Васант-Вихаре и пресный рис, детский смех, фантастические автомобили "Амбасадор", являющиеся репликами довоенных английских машин, дурманящее чувство свободы, возникающая всякий раз, когда садишься в открытую всем ветрам и увешанную изображениями святых праведных индуистских аскетов и богов старенькую мото-рикшу, и чувство бесконечной легкости бытия от понимая того, что на какое-то время ты избавлен от тяжелых взглядов и пластиковых улыбок современников и окружен добрыми, улыбающимися, беспечными, свободными людьми. Время там остановилось. Это другой мир.

Церковность и традиция


Сережа Калугин в одной ему присущей и довольно уникальной манере современного городского юродивого XXI века написал о нашем игрушечном карамельном мире очень верные слова.  HGR отреагировал в том смысле, что у Сергея подмена. Мол, ничего общего у религиозной общины с традиционным обществом нет. У HGR'а  эта мысль звучит уже очень давно - от консерватиного строя мирской и церковной жизни предшествовавших эпох HGR в свое светлое наполненное божественными энергиями будущее не хочет брать ничего.

Мне кажется, что все же проблема в нем самом. HGR по складу души не отец. Совершенно невозможно представить его в роли пастыря или начальника над монахами, или просто плотского отца. У него иной психологический тип.  Поэтому (возможно?) он против традиционного общества, т.е. согласия отцов. HGR похож на того хиппи, которого Сережа блестяще в своем посте и описал. Отцом он, видимо, не станет уже никогда. Какую из христианских эпох ни возьми - в ней очень сложно представить себе монаха или священника, похожего на HGR'а. К сожалению или к счастью - на этот оценочный и субъективный вопрос каждый, знающий этого эксцентричного  ученого мужа, отвечает для себя сам..

Однако у людей все-таки должно быть не только светлое будущее, но и прошлое. Корни. Преемственность.  Если этого нет - они как бы подвешенны в воздухе. Идут из ниоткуда в никуда. Понятно, что после того, как по нам и нашим дедам и отцам прошлась Советская Власть, с преемственностью трезвенному отеческому миру сложности у большинства. Но хуже всех - бывшим ответственным и номенклатурным советским работникам и...евреям. Разрыв этих социальных и этнических групп с простым и естественным христианским миром сильнее, чем у других.

Выше я рассуждал о возможной подоплеке реакции HGR'а...Возможно я ошибаюсь...Она, подоплека, ведь не особенно и важна. Важнее сосредоточиться на самой мысли. А мысль, как я ее понимаю, проста - социально-иерархичные, сословно-корпоративные и гендерные законы традиционного общества (о которых и писал в своем посте Сергей) ни в коей мере не имеют ничего общего, по мнению HGR'а, с законами и нормами поведения христианской общины (и это при том, что Св.Церковь вообще-то всегда положительно относилась к "естественной нравственности язычников", т.е. к традиционному укладу общества. Кроме того, иерархия и специализация есть и в Боге-Троице, по образу которого сотворен человек. "Традиционным" было и ветхозаветное израильское и новозаветное византийское и российское общество - этот исторический и медицинский, простите, факт тоже из виду упускать нельзя)

Мысль HGR'а относительно отсутствия общей меры между церковностью и традиционным обществом ко всему не нова. Ее уже более пятидесяти лет поднимает "парижская школа" и все международное сообщество православных обновленцев. Кстати, с обновленцами HGR'а соединяет не только согласие в данном странном для ИПЦ анти традиционализме, но и одинаковое (и так же для ИПЦ весьма, прямо скажем, не частое)  почитание праздника 9 мая.

Я не то чтобы пеняю HGR'у. Упаси Бог, это умный самодостаточный человек. Я просто сожалею об этом. Как, скажем, сожалею о холмогоровских диферамбах Сталину. Обоих этих людей я довольно близко когда-то знал. И мне жаль, что при всех своих несомненных дарованиях в каждом из них наличествует и развивается некий культурный изъян.

Библейское христианство

.
Когда-то очень давно, не менее 12 лет назад, я впервые услышал о том, что христианство бывает "святоотеческим" и "розовым". В определение "розового" вкладывался догматический и канонический релятивизм, младостарцы, чувственная аскетика и чувственное боговидение, экуменические торжища и др.гуманистический набор. "Святоотеческому" в этой схеме соответствовало догматическое сознание, антиэкуменизм, подчеркнутая эмоциональная бедность и суховатость и, напротив, богатство искусства интеллектуального и духовного диакрисиса - впрочем, без чрезмерного увлечения латинской формализацией. Разумеется, желая быть вместе с "правильным христианством", я сделал выбор в пользу людей, которые исповедовали "святоотеческое". Сначала в МП, затем, девять лет назад, в ИПЦ. Но что-то меня не устраивало в их совокупной позиции, что-то важное и ценное для всего моего предшествовавшего жизненного опыта. Не устраивало всегдаCollapse )

Зайчики, бубенчики и Новый Год

.
Дурные наклонности моего характера начали проявляться довольно рано, еще в т.н. "детском саду", который я, как и последовавшие затем пионерлагеря, не любил. Особенно же мне не нравились предновгодние мерояприятия. Нет, не подуймате, подаркам я был, конешно, рад, но за подарки полагалась расплата - нужно было одеться зайчиком и, взявшись за руки с другими одинаковыми мальчиками и девочками, водить вокруг елки долгий хоровод. Я, надо сказать, всегда в мультсериале "Ну, погоди", болел за Волка и досадовал на аниматоров, которые изображали благородное мужское животное таким неудачливым и смешным. А зайца я просто вообще органически не переносил. Когда воспитательница протягивала мне обязательные для хоровода заячьи "ушки" с бубенчиками, меня начинала бить дрожь. Я чувствовал себя загнанным в угол волком, а вовсе не зайцем или чем-то "бесполым и веселым" в том же советском социальном амбивалентном вейлансе еще. Конечно, я был совсем мал, но то, что я именно "волк", а не "заяц", я уже тогда понимал очень хорошо. На меня пытались напялить нечто кокетливое, хихикающее и женское, а я, в свои пять, чувствовал себя ответственным и самодостаточным мужиком:)

Разумеется, мне приходилось уступать грозным настояниям огромной толстой тетки, которая могла и с силой на меня это нацепить. Но я ей мстил. Когда хоровод исполнял пресловутую песенку про елочку, я ходил вместе со всеми с мрачным лицом и вовсе не пел. А когда переходили к "ля-ля-ля - возьмемся за руки друзья", я начинал ломающимся голосом, как можно более низким, выговаривать вместо слога "ля"(который мне казался чем-то уже совершенно запредельно неприличным) "ла". Причем эти "ла" были редкими, не попадали в такт к пению других и они пелись мною отчаянным мальчиковым "басом". Воспитательницу била истерика, она выводила меня из круга и ставила в угол. Там я стоял, с некоторой грустью, но с чувством выполненного долга.

Особенную же неприязнь у меня вызывали передачи вроде "Голубого Огонька", которая включалась сразу после священного "Боя Курантов". Я чувствовал, что кто-то хочет изнасиловать мой моск и меня к чему-то большому, веселому и немного бесноватому, но не имеющему для меня ровно никакого смысла, присоединить.